Цепной пес империи. Революция - Андрей Гудков

Тирион выхватил саблю, закричал, как кочевник, и помчался прямо в толпу. Он на полном скаку снес голову кинувшему камень в девушку парню. Тот, наверное, даже не успел ничего понять. Прежде чем кто-то опомнился, Тирион разметал кучу погромщиков, рубя саблей и затаптывая упавших лошадью.

Я на мгновение замешкался, но потом достал револьвер и поскакал вслед за Тирионом. Не успел я сделать и нескольких выстрелов, как на нас наконец обратили внимание.

– Это прихвостни ханарцев! Смерть!!!

Раздался многоголосый вопль, полный ненависти, презрения и желания убить. Толпа в едином порыве бросилась на нас с Тирионом. Раздалось несколько выстрелов. Алхимик оскалился и закричал что-то в ответ. Я тоже что-то крикнул и, убрав пистолет, достал шпагу.

Ярость и ненависть захватила нас. Мы ненавидели это безликое многорукое и бесконечно злое существо. Не рассуждая и ни о чем не думая, мы с криком бросились на толпу.

Они пытались напугать нас, подавить тупой первобытной злобой. Ха! Бараны даже в толпе остаются баранами! Вдвоем мы врезались в людей, сминая и разгоняя их.

– Твари! Прочь! – кричал я, рубя шпагой сверху вниз.

Слева меня прикрывал Тирион, в ярости размахивая саблей. Он поднял коня на дыбы и опустил на вполне прилично одетого мужчину. Я ударил магией, калеча сразу с десяток погромщиков.

Люди не выдержали и бросились бежать. Паника волной накрыла погромщиков, кроме совсем опьяневших от крови, и заставила сломя голову нестись прочь. Мы помчались в погоню, добивая бегущих и тех, кто еще не понял, что надо бежать. Последних было мало. Радость от безнаказанности внезапно сменилась ужасом от содеянного и страхом расплаты. Не меньше двух сотен людей испугались нас с Тирионом и приняли за целый отряд жандармов, пришедших наводить порядок.

Я бы преследовал бежавших людей и дальше, но, к счастью, меня остановила Арья, резко крикнув: «Хватит!» Я тряхнул головой, прогоняя остатки ярости, и окликнул Тириона:

– Стой!

– Но…

– Хватит, я сказал!

Парень выругался и устало вытер лицо. Его сабля, как и моя шпага, была вся в крови.

– Давно я такого не чувствовал… я бы гнал их до моря, пока не зарубил бы всех до последнего, – мрачно произнес Тирион. Он еще раз зло выругался.

Я спрыгнул с лошади и похлопал ее по шее. Подведи она меня, испугайся толпы и крови – все могло бы закончиться печально.

– Тирион! Быстро к Харальду за помощью! Пусть пришлет лекарей и батальон солдат.

Парень кивнул и поскакал вверх по улице. А я повернулся и пошел назад. Улица была залита кровью. Короткая, безумная схватка кончилась, но тишина не наступила: рыдали женщины, плакали мужчины, жалобно стонали и звали на помощь раненые, голосили ничего не понимающие дети.

Под сапогами хрустели осколки стекла и посуды. Одни погромщики выкидывали вещи на улицу, другие доламывали их там. Особенно сильно досталось магазинам и булочным. Несколько домов и вовсе подожгли.

Арья уже помогала раненым. Когда я подошел, она перевязывала шею потерявшей сознание упитанной женщине. Рядом стояла плачущая девчонка лет двенадцати.

– Хватит реветь! Неси еще бинты! – сказала ей Арья, девчонка кивнула и бросилась в дом.

– Учитель!

Шеала сидела возле девушки, той самой, которая пыталась кого-то защитить, вместо того чтобы убежать. Я подошел к ним и опустился на красный снег. Ханарка умирала, осколки ребер проткнули легкое и сердце.

Я посмотрел на ученицу и покачал головой. Может быть, Лютеция смогла бы ее спасти, а я уже ничего не мог сделать.

Рядом с мучительным стоном попытался встать мужчина. Я подошел к нему и удержал его на месте.

– Лежи.

– А-а-а…

– Тихо, тихо.

Я быстро вправил сломанную кость на место и остановил кровотечение.

– А-а-а-а… хде…

– Полежи спокойно, у тебя голова разбита и нога сломана. Вопить нечего.

– Хде дочка? – с трудом проговорил он.

Мне нечего было ему сказать. Шеала сидела в ступоре возле умершей девушки.

Я поднял и встряхнул ученицу.

– Шеала, плакать о мертвых будешь потом, – жестко сказал я. – А сейчас надо помочь живым.

– Что мне делать?

– Иди к Арье, она скажет.

Вокруг некромантки уже собралась толпа раненых – как ханарцев, так и погромщиков. Последних, впрочем, было немного, мы с Тирионом били насмерть.

Быстрее всех пришли в себя подростки. Пока взрослые люди ходили с потерянным видом, юноши и девушки уже бегали, помогали раненым, приносили Арье бинты и воду.

– Арья, Шеала, оставайтесь здесь. – Я запрыгнул в седло.

– Тебе помощь не нужна?

– Нет. – Я подумал и добавил: – И не стоит вам это видеть.

– Маэл…

– Я спокоен, Арья.

Девушка, прочитав мои мысли, побледнела, но ничего не сказала. Только проводила меня взглядом.

Радикальные националисты собирались на площади неподалеку. Я быстро добрался до них и, прикрывшись заклинаниями невидимости, стал наблюдать.

Как я и думал, не все из них участвовали в погроме. Людей там хватало. Сейчас они слушали убежавших от нас с Тирионом погромщиков. По их словам выходило, что против них спустили не меньше десятка бойцов. Их вождь недолго думал.

– Раз власть заодно с ханарцами, уберем и ее тоже! Слава Райхену!!!

– Героям слава!!!

– Долой ублюдочную ханаро-разкарскую власть!!!

О боги! Орден разкаров распался еще сто лет назад, а ему до сих пор приписывают власть в империи!

Я не стал слушать, что они еще скажут. Эту заразу надо выжигать каленым железом. Сегодня им не нравятся ханарцы, завтра они возьмутся за лаваров, потом попробуют запретить сотни языков мелких народов и доиграются до полного распада империи.

«Тирраал, мне нужны твои Гончие».

«Против людей? Однако. Ты знаешь цену».

«Знаю».

Я повел рукой, открывая портал и одновременно окружая площадь барьером. Никто не убежит, и никто ничего не увидит и не услышит.

Через пять минут на площади остались только недоделанные баррикады, дымились костры, валялось оружие, посуда, бутылки. Следов Гончие не оставляли…

Ситуация в городе накалялась с каждым часом. Жандармерия полностью отстранилась от происходящего. Казармы городской стражи были заблокированы толпой людей.

Я не мог связаться ни с Харальдом, ни с императором, ни с Мелиссой или Джоном. Телефонная связь не действовала, а гонцов перехватывали. Данте сообщил мне, что на его дом напал ударный отряд Совета волшебников, а дом Лютеции в осаде.