Лучшее место на Земле - Екатерина Белецкая

Остановило его лишь то, что он обещал Скрипачу находиться рядом.

Следующие пять дней Скрипач провел в реанимации, причем, что невероятно, Иту разрешили быть с ним столько, сколько потребуется, – для этого оказалось достаточно всего лишь одного звонка «сверху».

…До этого Ит и не думал, что в этом мире бывают такие больницы – отгороженный с боков от других кроватей стеклянными стенками бокс, чистое белье, приветливые санитарки, внимательные врачи. Что суп, оказывается, может пахнуть супом, а не черт-те чем (черт-те чем суп всегда пах, когда он лежал в больнице с пневмонией), что пол в той же реанимации протирают несколько раз в день, что… Конечно, эти пять дней были тяжелыми, но сознание все равно невольно выхватывало мелочи, и эти мелочи удивляли.

Скрипач пять дней практически полностью проспал. Немудрено – любого подкосит рана, около суток на дамбе и в машине, причем с весьма сомнительной помощью (Ит душой не кривил, он отлично понимал, что если чем и помог, то явно не по медицинской части), потом – тяжелая дорога, первая операция, три бессонные ночи, постоянная боль, подозрение на сепсис, вторая операция…

Врачи поначалу называли его лентяем – нужно было откашливаться, но у рыжего совершенно не было на это сил. Потом все-таки сжалились и решили на какое-то время оставить в покое. Опасности и в самом деле больше не было, температуру сбили, ошибку полупьяного хирурга исправили. Ну, спит – и пусть спит. Просыпается пару-тройку раз в сутки, ест нормально, пьет нормально. На этом этапе большего и не нужно.

Ит, как и обещал, постоянно находился поблизости. Сидел, следил, помогал сестрам, хотя это не требовалось, – все лишь с одной-единственной целью. Чтобы Скрипач, изредка просыпаясь, видел, что он тут. Спать, конечно, почти не получалось, максимум, что выходило, так это подремать на стуле рядом с кроватью. По вечерам звонила Роберта, пыталась убедить его, что нужно обратить и на себя внимание тоже, но Ит ее просто не слушал.

На шестой день, уже вечером, его позвал в коридор дежурный врач.

– Я, конечно, все понимаю, – осторожно начал он. – Но вы бы хоть немного отдохнули. Нас предупредили о ваших проблемах, и нам совсем не нравится, как вы себя в результате ведете.

– Я дал слово, что буду с ним, – спокойно ответил Ит.

– Но вы и так будете. Слушайте, давайте поступим следующим образом. Я сейчас покажу вам палату…

– Какую палату? – не понял Ит.

– Ну, палату… Завтра мы его из реанимации переводим, я разве не сказал?

– Нет, – ответил Ит.

– Простите ради бога, видимо, сам позабыл. Завтра утром консилиум, и можно вниз, потому что в реанимации ему делать уже нечего. Пойдемте, посмотрите. Она, правда, маленькая, зато там и вы сможете ночевать… Если не понравится, то дадим другую, но, боюсь, она не в этом корпусе будет. У нас с двухместными в хирургии сейчас напряженка.

Они спустились на этаж ниже, прошли по длинному широкому коридору в самый его конец. Врач открыл дверь (Ит с удивлением отметил, как эта дверь выглядит – тяжелая, чуть ли не дубовая, кажется), и они вошли в… Ит оторопело потер ладонью глаза.

– Ну как? – с тревогой спросил врач.

– У нас квартира меньше, – честно ответил Ит. – Тут сколько? Метров двадцать?..

– Точно не знаю. Вам подойдет или другую поищем?

– Подойдет, – медленно проговорил Ит. – Более чем…

Высокий, под четыре метра, потолок. Паркетный пол. В той части комнаты, которая прилегает к окну, – две кровати, совершенно не больничного вида, деревянные, с красивыми полированными спинками. По большой тумбочке рядом с каждой, и на каждой тумбочке – настольная лампа на бронзовой ноге. Вторая часть комнаты тоже не пустует. В одном углу шкаф, добротный, трехдверный, в другом – большой холодильник. У стены – приемник, здоровенный, кажется, «Ригонда» – этакий ящик на ножках. Рядом стоит письменный стол, на лаково сияющей столешнице – помпезная хрустальная пепельница и вполне современный телефон цвета слоновой кости. Рядом со столом стул в льняном чехле. Еще один такой же стул стоит возле окна, между кроватями. Чистота поразительная, и запах… Ит нахмурился. Совершенно не соотносится с больницей этот запах. Отутюженная ткань, тончайший, еле слышный отзвук чьих-то дорогих духов, мастика, которой натирают полы, и почему-то – совсем слабая нотка то ли ванили, то ли свежей выпечки. Ну и ну…

– Ванная и туалет вот здесь. – Врач открыл белую дверь в углу комнаты. – У каждой кровати кнопка вызова персонала. Первые дни ходить ему будет трудновато, поэтому дадим кресло, можно выбираться гулять, у нас очень хороший парк. Что еще?.. Еда – четыре раза в день, если не понравится наша, то можно заказывать, ну или из дома кто-нибудь привезет, это не проблема. На первом этаже есть киоски: пресса, всякие мелочи… Процедуры согласно назначениям, перевязки делаются прямо здесь, никуда ходить не придется. Если что-то еще потребуется, просто скажите любой сестре, в течение дня будет…

– Стоп. – Ит поднял руку. – Можете не продолжать.

– Так вам подходит?

– Нам все подходит, – неуверенно ответил Ит. – Только непонятно, за какие заслуги нам это, – он обвел помещение взглядом, – и зачем оно нам, собственно? Нас бы вполне устроило что-то гораздо более скромное.

– Скромное? – Врач растерялся. – У нас более скромного нет. Разве что трехместные, но за вас попросили, дали распоряжение, и… Так, ладно. Устраивает и устраивает, за чем бы дело стало. Может, вы сегодня тут переночуете? Поужинаете, выспитесь.

– Спасибо большое, но я все-таки побуду с ним, – решительно заявил Ит.

– Вы девять дней не спали! – Врач наконец-то окончательно потерял терпение. – Если с вами что-то случится, мне оторвут голову!.. Я вас очень прошу, останьтесь в палате на ночь!..

– Кто вам оторвет голову? – удивился Ит.

– Кто надо, тот и оторвет. Не будьте вы таким эгоистом, в конце концов.

– Перестаньте говорить загадками, – обозлился Ит. – Я вам очень благодарен за то, что вы для нас делаете, но сам для себя я некоторые вопросы буду решать так, как нужно мне, а не мифическому кому-то. Первое – я сейчас возвращаюсь обратно. Второе – если вам кто-то будет говорить подобное тому, что вы передали, отправляйте этого кого-то прямиком ко мне, сам разберусь. И третье – если вы действительно хотите мне помочь, как вы утверждаете, достаньте где-нибудь чашку кофе. Врать не буду, спать хочется, и кофе был бы очень кстати.

– Ладно. – Врач развел руками. – Уговорили. Но ведь у вас…

– Вы про кисту? Да, она у меня есть, – подтвердил Ит. – Только это ни на что не влияет. Удушье я сейчас купирую сам, так что можете не волноваться.

– Я бы не волновался, если бы у меня не было семьи и годовалой дочки, – пробормотал врач. – Тут… это хорошая работа. А если я ее из-за вас потеряю, нам всем придется очень трудно… Боюсь только, что вам этого не понять. «Друзья», они к детям относятся… чаще всего им просто не до того.