Эра Мифов. Эра Мечей - Майкл Дж. Салливан

– Похоже, Магда была права. Мы сделали, как она сказала, и Грин погибла. – Сури ее слова ничуть не убедили. – Ну, что не так?

– Знаки, которые я видела, указывали на нечто большее… Грин была охоча до человечьего мяса, но при этом оставалась всего-навсего медведем.

– Наверно, ты не так прочла. Увидела бо́льшую опасность, чем грозила нам на самом деле.

– Что думаешь, Минна? – спросила Сури.

Волчица тяжело дышала, высунув язык, с которого капала слюна.

– Минна сомневается, – объяснила Сури. – А Минна очень умный волк, пожалуй, самый мудрый волк в мире!

Свет встающего над зазубренными вершинами солнца окрасил небо в лиловый и оранжевый цвета и засиял на стенах Далль-Рэна. Персефона разглядела стяги, хлопающие над крышей чертога. Она замедлила шаг, потом остановилась, посмотрела на Сури и прищурилась. Вдруг Сури прочла знаки верно? Вдруг волк прав?

– Что не так? – поинтересовался Рэйт, заметив, что она отстала.

– Никто не дует в рог, – ответила Персефона.

– Что тут необычного? – спросил Малькольм. – Ведь это всего лишь мы, к тому же сейчас слишком рано.

– На оборонительной стене нет ни души!

* * *

Обойдя стену, они обнаружили ворота открытыми – обе створки широко, слишком широко распахнуты. Обычно рано поутру далль покидали лишь Дэлвин и Гэлстон, но они пользовались только левой створкой, потому что ворота были тяжелыми, и правая створка всегда застревала. Вдобавок ворота были открыты не наружу, а внутрь. Массивные створки гораздо проще толкать, нежели тянуть…

«Все дело в нервах и усталости, – убеждала себя Персефона. – Было бы странно, если бы после всего случившегося я не испытывала безотчетного страха».

И все же она не могла избавиться от чувства тревоги. Она представляла, как идет мимо хижин и видит всех убитыми, как лежали среди деревьев воины Коннигера. Когда они вошли в распахнутые ворота, зрелище было куда менее ужасающим, однако гораздо более зловещим.

Все жителя далля стояли идеально ровными рядами перед чертогом, лицом к воротам. Персефона поразилась размеру толпы. Даже на вечерних сходах, подразумевавших присутствие всех, их не было так много. Больные и раненые оставались дома, а больные и раненые есть всегда. Обычно не приходили и те, кто за ними ухаживает. Крупному даллю вроде Рэна требуется много еды, и постоянно партия-две охотников отправляются в лес, иногда отсутствуя неделями. И еще всегда были те, кто не пожелал прийти. Падера перестала посещать сходки несколько лет назад.

Еще более зловещим казалось то, как люди сгруппировались. Сара стояла отдельно от Дэлвина и Брин. Роан находилась в переднем ряду, хотя Гиффорд маячил сзади, Мойя – плечом к плечу с Трессой.

– Что-то неладно! – прошептала Персефона. – Сара? Мойя? – окликнула она. – Что происходит? Почему вы все здесь?

Никто не пошевелился и не ответил, никто даже не улыбнулся. Но их глаза кричали. Рэйт указал в сторону погреба для хранения припасов, где их ждало нечто из ряда вон: две лошади на привязи.

Фрэи положили Мэйв на траву. Нифрон вытянул меч, вышедший из ножен с тихим шелестом металла о металл. Великан выхватил огромный клинок. Сэбек достал свои парные мечи, Тэкчин вынул тонкий, изящный клинок. Малькольм взял копье наизготовку. Позади Персефоны Рэйт положил руку на эфес, но доставать меч не стал. Минна утробно зарычала, и Сури склонилась, чтобы похлопать ее по шее.

Они дружно двинулись вперед и успели сделать всего несколько шагов, когда из чертога вышел высокий фрэй, безволосый как Арион, и остановил их взглядом. Кожу на его ушах, щеках и носу пронзали бесчисленные кольца, на них висели цепочки. Ногти на руках отрасли такие длинные, что загибались внутрь желтыми завитками. Грудь обнажена, на бедрах золотая юбка. На плечах – золотая же мантия, струящаяся складками до земли. Позади него стоял юный фрэй пониже ростом, в пурпурно-белых одеждах, голова прикрыта капюшоном.

– Нифрон, сын Зефирона! – Увешанный цепями бог заговорил на фрэйском, голос его разносился с неестественной громкостью. – Тебя-то мы и ждали…

Ясное дело, он – бог, решила Персефона. Не добрый, не милосердный – сплошное воплощение великой и ужасной силы. На лице его не было и тени сострадания. Рядом с богом переминался юный фрэй, едва сдерживая нетерпение, как мальчишка на своей первой охоте. Позади них в дверях чертога выстроились еще восемь фрэев. Их мечи и доспехи походили на экипировку галантов, только шлемы они носили в форме львиных голов. Воины заняли позиции по бокам юного фрэя и построились ровными рядами, как стояли и все жители далля.

Увешанный цепями бог спустился с крыльца и прошел сквозь строй жителей, отпрянувших все как один, чтобы дать ему дорогу. Остальные фрэи стояли у входа в чертог и наблюдали.

– А, Гриндал, трусливая шавка и шлюхин выродок! – ответил Нифрон на рхунском. Персефона в ужасе задержала дыхание, но увешанный цепями бог лишь посмотрел на Нифрона с легким подозрением. – Это принятое у рхунов приветствие, – любезно пояснил Нифрон.

– Не сомневаюсь. – Гриндал дошел ровно до центра далля и встал между жителями и галантами. – Ты знаешь, зачем я здесь.

– Конечно. Ты наконец набрался ума и решил примкнуть к инстарья. К сожалению, мы не…

Нифрон рухнул на колени, хватая ртом воздух.

– Я не Петрагар! – заявил Гриндал, осклабившись. – И не Арион. Играть с собой я не позволю! В этих забытых богами землях у меня есть все полномочия действовать от имени фэйна. Тебе известно, что это значит. Все вы виновны в мятеже, поднятом против своего фэйна, своего бога и своей природы!

Гриндал обошел Нифрона по кругу, и в этот миг Персефона почувствовала, будто невидимый великан схватил ее за шею и за руки и отбросил на шаг назад. Внезапный рывок лишил ее копья Мэта. Оружие упало на землю, и она не смогла его поднять. Невидимые руки держали так крепко, что она была не в силах шевельнуться. Персефона не могла говорить и даже дышала с трудом.

– Фенелия мертва. Возвестив новый порядок, она продолжала тянуть нас назад. Настало время миралиитам занять подобающее место, а прочим фрэям осознать, что они – лишь одна из рас, копошащихся на земных просторах. – Гриндал чуть склонился, чтобы посмотреть на Нифрона, стоящего на коленях с искаженным от боли лицом.

Страйкер заворочался, на что всем другим не хватало сил. Гоблин даже смог чуть поднять когтистые руки, чем привлек внимание бога.

– Среди вас гхазл, как я вижу. Обердаза – гнусное отродье! Искусство существует вовсе не для таких, как он.

Гриндал сделал легкое движение пальцами, и гоблин отлетел назад. Издаваемые им звуки ничуть не походили на человеческий крик – так ревет от боли раненое животное, так ревел Коннигер. В отличие от вождя гоблин затих довольно скоро, оставшись лежать неподвижно.

Гриндал бросил взгляд на юного фрэя, стоящего на крыльце чертога.