Ключ Судного дня - Джеймс Роллинс

Одна, когда ее никто не видел, она позволила себе эту минутную слабость. В комнате было темно. Сейхан не стала разводить огонь, даже не зажгла свечу. Она предпочитала темноту. Так было всегда.

Плавно раскачиваясь из стороны в сторону, Сейхан дала боли разлиться по всему телу.

Она понимала, что возвращается к времени, когда боль приходила чаще, перерастая из грубых пощечин в более изощренные мучения. Тогда у нее был тайный уголок, где она могла укрыться. В нем не было окон. О нем не знал никто, кроме крыс и мышей.

Только там, забившись в темноту, она чувствовала себя в безопасности.

Сейчас Сейхан ненавидела себя за то, что ей необходимо утешение. Она понимала, что нужно просто признаться Грею и положить конец боли. Но она поклялась не делать этого. И клятва была дана ради него.

Какими бы ни были ее страдания, она ни за что не нарушит свою клятву.

18 часов 55 минут

Под покровом темноты Грей повел маленький отряд к пристани. Паром качался на волнах, ударяясь о причал. Из черных небес лил дождь. Впереди у видавшего виды катамарана стоял Ковальски. Он отправился первым, чтобы убедиться в том, что на судне никого нет и ключи на месте.

Кому придет в голову угонять лодку в такой шторм?

Грей был готов ответить на этот вопрос.

Все быстро прошли на причал.

— Поднимайтесь на борт, — приказал Ковальски. — Я отдам швартовы.

Грей помог остальным перебраться на корму парома. Для этого потребовались недюжинные цирковые навыки, поскольку палуба поднималась и опускалась.

Он взял Рейчел за руку.

Отвернувшись в сторону, та тепло пожала ему пальцы, молчаливо выражая благодарность. Грей не мог сказать, что был полностью разочарован. Он знал, на что идет, и Рейчел тоже это знала. То, что между ними произошло, было искренним, чистым, настоятельно нужным им обоим. Мимолетная вспышка страсти родилась из страха, одиночества, сознания бренности бытия. Грей любил Рейчел и знал, что она испытывает к нему те же чувства. Но даже когда они лежали перед огнем, неразрывно сплетенные вместе, погруженные друг в друга, раздираемые страстью, спалившей все мысли, какая-то частица Рейчел оставалась недоступной.

Сейчас было не время для возрождения отношений. Рейчел была слишком изранена, слишком слаба. Она пришла к Грею в комнату, нуждаясь в его силе, прикосновении, тепле. Но не в его сердце.

Этому придется подождать.

Перескочив через ограждение на палубу, Грей поймал брошенный канат. Следом за ним в лодку прыгнул Ковальски.

— Переправа предстоит чудовищная, — предупредил всех великан.

Он поспешил в закрытую кабину. С клекочущим ворчанием ожили двигатели, после чего Ковальски подал Грею знак отпустить канат.

Как только судно освободилось от швартовых, Грей направился к кабине. Ковальски медленно отвел катамаран от причала и вырулил в сторону открытого моря. Первое время, пока они не отойдут достаточно далеко от берега, предстояло двигаться в полной темноте, с погашенными огнями.

Грей оглянулся на берег. Никто не выбежал на пристань. В такую непогоду катамарана не хватятся, возможно, до утра.

Он перевел взгляд на грозные черные волны. Завывал ветер, колотил дождь.

— Ты уверен, что сможешь справиться с судном в такой шторм?

Ковальски, служивший в былые времена в военно-морском флоте, изображал из себя морского волка. В зубах у него торчал окурок сигары, хорошо хоть незажженный.

— Не беспокойся, — процедил бывший моряк, не выпуская сигару. — За всю свою жизнь я потопил всего одну лодку… нет, подожди, всего две лодки.

Определенно это было очень обнадеживающее известие.

Грей вернулся на корму. Профессор достал из ящика и раздал ярко-оранжевые спасательные жилеты. Все быстро облачились в них и пристегнулись страховочными концами.

— Постоянно за что-нибудь держитесь, — предупредил Грей. Когда судно выходило за пирс, ночной мрак разорвала вспышка молнии. Море было еще более страшным. Казалось, волны двигались во всех направлениях, сталкиваясь друг с другом и поднимая гейзеры соленой воды. Течения своим буйством не уступали непогоде.

Ковальски начал насвистывать.

Грей знал, что это дурной знак.

Наконец судно вышло в открытое море. Казалось, его засунули в стиральную машину. Катамаран взлетал вверх, падал вниз, кренился влево, вправо — причем, готов был поклясться Грей, иногда все это происходило одновременно.

В какую сторону он ни смотрел, повсюду белели пенистые барашки волн.

Ковальски свистел все громче.

Внезапно суденышко налетело на отвесную стену воды. Нос взметнулся прямо к небу. Все незакрепленные предметы поползли к корме. Грей судорожно ухватился за поручень. Но катамаран уже перевалил гребень и понесся вниз.

В этот самый момент шальная волна ударила в борт. Карающей десницей Господа она провела по корме. Грей наглотался соленой воды, на мгновение ослеп, ощущая глазами ее жгучее прикосновение.

Но катамаран уже вынырнул и снова поднимался вверх.

— Грей! — послышался крик Рейчел. Откашливаясь, он тоже сообразил, что случилось. Сейхан не было на палубе.

Сидевшая у самого борта на корме, она получила удар волной в спину. Поток воды оторвал ее от ограждения и смыл за борт. Грей вскочил на ноги.

Он увидел Сейхан, качающуюся на воде далеко за кормой, освещенную слабым светом фонаря на спасательном жилете, — затем волны скрыли ее из виду.

Запомнив последнее место, где ее видел, Грей перепрыгнул через ограждение. Они не могли потерять эту женщину.

Летя навстречу морю, Грей успел услышать, как Рейчел крикнула Ковальски:

— Разворачивайся!

Затем он вошел в воду, и все вокруг стало черным.

19 часов 07 минут

Сейхан кувыркалась в воде. Волны швыряли ее, словно сухой лист, попавший в водоворот. Холод проникал до мозга костей, не давая вдохнуть воздух, что и без того было очень непросто в окружении стен воды, которые обрушивались на нее со всех сторон.

Она даже не видела огни лодки — одни только водяные горы.

Вцепившись одной рукой в спасательный жилет, другой Сейхан вытерла глаза от соленой воды. Ей нужно плыть за катамараном.

Впереди поднялась новая огромная волна, невероятно высокая, которая нависла над ней, покрываясь яростной белой пеной.

Гигантская масса воды обрушилась на Сейхан.

Ее потянуло в глубину. Течения крутили ее, бросая из стороны в сторону. Она уже не могла сказать, где верх. Вода устремилась ей в нос. Подчиняясь рефлексу, Сейхан закашляла, глотая еще больше жгучей горечи.