Инсайдер - Юлия Латынина

Бемиш запросил у правительства помощи против демонстрантов. Правительство мялось, жалось и, наконец, сообщило, что оно с пониманием относится к проблеме Ассалаха, однако не хотело бы применять вейскую полицию для разгона вейских же крестьян ради защиты иностранной компании, которая к тому же пользуется правом «суда и налога» на собственной территории. Конфиденциально правительство намекнуло, что боится тут же слететь, отколов что-либо подобное.

* * *

На третий день бардака на площадке для флайеров сел «Аякс», и из него выбрался загорелый Киссур в сопровождении своего младшего брата Ашидана и Ханадара Сушеного Финика. Киссур с презрением отверг предложение двух охранников – сдать перед проходом на летное поле бывшее при нем оружие, – и проследовал через это поле в административное крыло космопорта, туда, где в кабинете Теренса Бемиша третий час шло деловое совещание.

Совещание было посвящено финансовому состоянию сделки, и на нем, кроме Джайлса, присутствовал также Рональд Тревис, специально прилетевший с Земли, и парочка очень недовольных банкиров.

– Это что за бардак? – сказал Киссур, – Почему ты не перестреляешь эту сволочь?

– Если я перестреляю всю эту сволочь, – сказал Бемиш, – то я сделаю то, о чем мечтает Ашиник. Он начнет орать, что иностранцы на территории его планеты расстреливают мирную демонстрацию. И в чем-то он будет прав. По крайней мере в том, что иностранцы не должны иметь права на такие решения.

– Так зачем ты требовал права «суда и налога»?

– Это была ошибка.

– Клянусь божьими яйцами! – выругался Киссур. – Та к попроси министра полиции!

– Уже просил. Правительство не хочет расстреливать собственных граждан ради выгоды иностранной компании. Если оно это сделает, то завтра ему придется расстреливать собственных граждан ради спасения собственной шкуры. К тому же все знают, что у чиновника, отдавшего такой приказ, в первом же воскресном супе окажется бомба, хотя Ашиник станет уверять, что бомбу подкинули провокаторы.

– Ладно, – сказал Киссур, хлопнул дверью и был таков.

* * *

Киссур вернулся через шесть часов, когда уже стемнело. На летное поле село восемь большегрузных скайеров, и из них высыпало около пятисот боевиков в мягких, из воловьей кожи, аломских башмаках и с начерненными зубами. До этих-то начерненных зубов они и были вооружены.

Из брюха скайеров вывалились два жукообразных плавающих танка, с необычайно короткой пушкой и вздернутой кверху задней частью, похожей на выставленные из-под спинки жука надкрылья. Танки были покрыты неметаллической, тускло мерцающей кожурой. Джайлс с изумлением прошептал Бемишу, что это сверхсовременные «ВСС-29», предназначенные для сброса с парашютом на любую поверхность, по которой не менее чем шесть минут назад был нанесен термоядерный удар.

Демонстрируя, в свете фотовспышек, начерненные зубы, Киссур объяснил, что он явился сюда помочь своему другу Бемишу, и что его люди никак не являются иностранцами и никак не имеют отношения к правительству, и что если он еще не соскреб всю сектантскую сволочь вместе с дерном на метр глубины, так это только из-за визга, который поднял его друг Бемиш.

Бемиша он назвал слюнтяем, правительство – стадом похотливых и глупых козлов, а Ашиника – собакой, которую он, Киссур, повесит во-он на том погрузочном кране, если в космопорту найдут еще хотя бы одну бомбу.

Люди Киссура сменили охрану. Половина штатных работников СБ космопорта отправилась спать. По правде говоря, это были большей частью мирные люди, которые не видали зверя страшнее наркокурьера, пытающегося провезти в своем животе сто граммов барнитола или доброго старого ЛСД, и даже о способах применения электрошоковых дубинок имели весьма теоретическое представление.

Пассажиры, прибывавшие в космопорт, с некоторым боязливым восторгом поглядывали на огромных, под два метра, парней совершенно нецивилизованного вида, которые, казалось, дремали у терминалов, сложив руки на лазерных штурмовых винтовках. Дамы испытывали к этим парням любопытство недвусмысленного толка, в глубине души сравнивая их со своими цивилизованными мужьями, которые даже в постели думали об утреннем совещании.

Журналисты замерли в ожидании. Казалось несомненным, что малейшая выходка со стороны осаждавшей космопорт толпы кончится ее поголовным расстрелом.

Расставив людей по местам, Киссур зашел в кабинет Бемиша, где, слегка развалясь, сидел прилетевший с Земли Рональд Тревис, глава «Леннфельд и Тревис». К этому времени Киссур сменил гражданский костюм на черный, наглухо застегнутый комбинезон. Штаны его были заправлены в высокие шнурованные ботинки, и на широком, охватывающем талию поясе теснились обоймы, ножи и прочая приличествующая войне снасть. Белокурые волосы Киссура были скрыты под черной широкой повязкой, и под мышкой его торчал килограммовый веерник с выходящим из рукояти силовым шнуром. За спиной Киссура стояли Ашидан и Ханадар Сушеный Финик.

– Привет, – сказал Киссур. – А вы что тут делаете?

– Обсуждаем судьбу космодрома, – ответил Тревис.

– Ах да! У вас же эти… акции упали в цене.

– Акции космодрома, – проговорил Тревис, внимательно оглядывая своего собеседника, – принадлежат мне, Бемишу и Нану. Мы обсуждаем судьбу облигаций.

– А с ними-то что?

– Они стоят по двадцать сентов за денар.

– Ну и что?

– Ничего, если бы это были обыкновенные облигации. Но это переоцениваемые облигации.

– Это что за зверь?

– Это было мое предложение. Процентные выплаты по облигациям устанавливаются так, чтобы цена облигации всегда составляла сто сентов за денар, – вмешался Бемиш.

– Не понял.

– Доход по облигациям составляет четырнадцать с половиной процентов, – сказал Бемиш. – Это довольно много. Я надеялся, что благодаря переоценке смогу снизить ставку. Накануне кризиса ассалахские облигации действительно стоили сто три сента за денар. А теперь они стоят двадцать.

– С ума сойти. Никогда не знал, что есть такие хитрые бумаги.

– Зато Ашиник это прекрасно знал, – сказал Бемиш. – Я ему сам растолковывал всю нашу финансовую структуру.

– И ты будешь пересматривать ставку?

– Нет. Этого не выдержала бы никакая компания. Даже с большим потоком наличности. А наш поток наличности упал за этот месяц на тридцать процентов.

– И что же ты будешь делать?

– Я предложил инвесторам новые бумаги. Взамен этой дряни.

– А они?

– Послали меня в задницу. Рональд привез их ответы.

– Понятно. Значит, эта компания – банкрот?

Бемиш не ответил.

– А если все это дерьмо размазать по стенке, облигации станут стоить дороже?

– Это дерьмо размазать по стенке в любом случае надо, – процедил Тревис, – даже если компанию это и не спасет.