Инсайдер - Юлия Латынина

А через день на космодром вернулся Ашиник, ни словом не обмолвившись о собрании в Иниссе. Что какие-то решения сектантами были приняты и что эти решения вполне могли заключаться в приказе Ашинику подложить бомбу Бемишу или, скажем, кинуть ее в пусковую шахту – было не исключено. Но думать об этом Бемишу было некогда.

Через три дня, когда Бемиш на полчаса забрел в свой кабинет надиктовать целую кучу приказов, Ашиник вызвал его по внутренней связи:

– Господин Бемиш, вы не могли бы уделить мне час? Здесь человек, который желает с вами встретиться.

– Что за человек? – спросил Бемиш.

– Один… пожилой человек.

Бемиш был весьма впечатлен. Оглядел кабинет в поисках гадкого сора и переменил на всякий случай пиджак:

свой повесил в шкаф, а из шкафа достал светло-серый пиджак, обладавший одним очень полезным свойством: с трехметрового расстояния он выдерживал даже импульс из карманного веерника.

Ашиник впустил в кабинет старика лет восьмидесяти, в крестьянской одежде, с белыми, как вата, бровями, с прямой спиной и маленькой квадратной шапочкой на лысом шаре черепа. Старик поглядел на землянина страшными выпученными глазами.

– Вы, – сказал старик, – начальник этого места. А я кто?

– Видимо, – сказал Бемиш, – начальник тех, кому это место не нравится.

– У нас нет начальников, – заявил старик, – у нас есть учителя и ученики.

На это Бемишу было нечего ответить, и он спросил:

– Хотите чаю?

Старик, как ни странно, согласился. Бемиш велел принести чаю, и вскоре в кабинет вошла Инис с подносом, на котором стояли чайник с чашками и несколько корзиночек со сладким печеньем.

Старик неодобрительно воззрился на юбку Инис, край которой располагался ровно на метр выше, нежели то было прилично с точки зрения старика. Даже Бемиш был в глубине души против того, чтобы Инис разгуливала в такой юбке где-либо, кроме его собственной спальни. Но что делать? На свете было очень мало вещей, кроме юбок и сережек, которые интересовали Инис, и Бемиш жалел ее и никогда не перечил ей по поводу юбок.

Главный бес и главный противник бесов некоторое время молча пили чай.

– Как это вы будете шнырять отсюда в небо? – сказал Белый Старец. – Я тут походил по вашей стройке, и я видел дырки, которые уходят вниз, а никаких лестниц в небо я не видел.

– На небо, – терпеливо сказал Бемиш, – не поднимаются по лестнице. На небо летают с помощью челноков.

Перед стартом эти челноки находятся в пусковых шахтах, как голуби между полетами сидят в голубятнях.

Белый Старец стал глядеть на него заинтересованно, и Бемиш стал объяснять, как и зачем летают ракеты. Он очень старался. Он уже дошел до второй космической скорости, когда старик прервал его и спросил:

– Ладно, что вы летаете на небо, а не под землю, я верю. Но почему бы вам все-таки не построить лестницу, чтобы народу было понятнее?

Бемиш подавил желание истерически расхохотаться. Потом он вспомнил рассказы о коварстве сектантов и о том, как они обожают ставить человека в абсурдные ситуации и смотреть, что будет человек делать. Может, старик все понял про космические корабли? Он точно знал, что Бемиш способен разъяснить ему, что такое вторая космическая скорость, а вот что он не знал – так это как Бемиш поведет себя от такого вопроса.

А Бемиш оказался не на высоте и уткнулся носом в свой чай.

– Слушайте, – сказал старик, поняв, что ответа не будет, – вы говорили вот с этим щенком, и с Киссуром, и с великим государем, и даже с взяточником Шавашем – и со всеми вы нашли общий язык. Как вам это удалось?

– Не знаю, – сказал Бемиш, – наверное, потому, что я всегда пытаюсь говорить правду. Люди очень редко говорят друг другу правду. Они либо льстят, думая, что это ложь, либо хамят и думают, что это правда. А правду они говорят очень редко.

– А какую правду вы скажете о себе? Признайте, что вы бес.

– Нет, – сказал Бемиш, – я не совру, что я бес, и про вас не скажу, что вы не правы. Видите ли, я воспитан в стране, где считается, что народ всегда прав. Если такое огромное количество людей чувствуют себя обиженными, значит, у них есть причины для обиды. Если такое огромное количество людей ненавидят иномирцев, значит, у них есть причины для ненависти. Я думаю, что главная причина заключается в том, что вы беднее иномирцев. И я думаю, что единственное средство справиться с этим – помочь вам сделаться такими же богатыми, как страны Федерации. Поэтому я строю этот космодром.

– Вы связаны с очень плохими людьми, – сказал старик, – например, с человеком по имени Шаваш. Это изнанка мира, тушканчик, обратившийся в человека, утка-поганка, у которого семь языков и ни одной души. Его черная тень проникла в наш совет и его черная тень лежит над стройкой. Подумайте над тем, что я сказал.

И с этими словами старик поднялся со стула и, не кланяясь, ушел. Ашиник выскочил вместе с ним.

* * *

Прошла еще неделя, и Ашиник сказал:

– Господин Бемиш, если вы еще раз хотите переговорить с Белым Старцем, то вы должны быть послезавтра в столице, в гостинице «Архан», в час росы.

Бемиш всю ночь не мог заснуть. «Архан» был, бесспорно, самой роскошной гостиницей империи. Он располагался на территории императорского дворца, там, где раньше находился Облачный квартал для приезжих чиновников, и «Архан» сохранил всю безумную роскошь, предназначенную для апартаментов наместников провинций и судей девятого ранга, – плюс, разумеется, все новейшие удобства и микрокомпьютеры, ответственные за климат и температуру. Злые языки добавляли также, что «Архан» сохранил и тайные ходы, по которым к наместникам, вызванным в столицу для казни, приходили исполнители приговора; что же касается слуховых труб и потолочных глазков – их использовали под коммуникации, а обязанности их выполняла более современная аппаратура.