Божественные маскарады - Юлия Фирсанова

– Чем и гордится вполне заслуженно, – охотно подтвердила принцесса и беззаботно заметила, кивком указывая на двери: – А вот и еще один из наших!

Следом за эльфийским лордом в залу входил седовласый маг. Абсолютно белые волосы и энергичное, суровое лицо зрелого мужчины – это интересное сочетание сразу привлекло внимание публики. Дорогие одежды черного бархата, бархатная маска, массивный серебряный пояс, тяжелые звенья которого изображали загадочные магические символы, длинный темно-синий плащ, расшитый астрологическими знаками, резной посох, богато инкрустированный драгоценными камнями, – настоящее произведение искусства и средоточие силы волшебника – все это создавало впечатление немалых могущества и властности.

Следом за магом осторожно ступал сопровождающий его субъект – симпатичный, но очень серьезный темноволосый и темноглазый юноша с острыми чертами лица, в неприметной коричневой куртке и штанах чуть более темного оттенка. За пояс паренька был заткнут небольшой черный жезл с хрустальным набалдашником.

При объявлении эльфа Эльронда суровое лицо мага неожиданно прорезала еле заметная, но очень хитрая улыбка. Сопровождавший мага субъект уловил эту гримасу и несколько недоуменно нахмурился, гадая, что задумал его напарник. Дождавшись своей очереди быть представленным, гость что-то быстро сказал глашатаям, и те торжественно провозгласили:

– Волшебник Гэндальф с подмастерьем Сэмом.

Маг поклонился гостям, слегка стукнул посохом, рассыпав крупные разноцветные искры и одновременно изменив цвет плаща на темно-серый, за что был награжден аплодисментами, и с достоинством прошел в залу. Парень, названный Сэмом, последовал за ним.

– Че, фейерверки будут? – громко и радостно задал риторический вопрос один из Конанов, на диво хорошо для неотесанного варвара сведущий в древних легендах нижних Уровней, из которых гость выкопал загадочное имечко, изрядно пропахшее нафталином.

– Какие фейерверки? – совершенно не поняли в полном соответствии с имиджем два его близнеца и нахмурились.

– Офигительные, – мечтательно сообщил им третий Конан, прикладываясь к кубку и поглаживая пухлый задик стоящей рядом дамочки. Та, поскольку была в маске, нисколько не возражала.

– Ага, – радостно подтвердил Шайт, щелкнув хвостом, и вновь запустил его под юбку приглянувшейся милашке.

– А-а-а, – глубокомысленно кивнули так, будто все поняли, два Конана и спокойно вернулись к кубкам с крепким красным вином.

– Красивый экспромт, – отметила Элия, провожая Тэодера-Гэндальфа и Ментора-подмастерье одобрительным взглядом.

– А заодно и над Энтиором поиздевались, – с мстительной радостью согласился Лейм. – Двойная польза.

– Знаешь, милый, мне кажется, ты стал значительно более агрессивным в последнее время, – задумчиво отметила принцесса. – Или все еще выполняешь обет?

– Нет, – мрачно улыбнувшись, ответил Лейм. – Просто жизнь научила тому, что милые, добрые и пушистые мальчики не всегда в цене. А что, я тебе совсем не нравлюсь в своем новом облике?

– Нравишься, нравишься, дорогой, – покачала головой богиня. – Но так странно замечать в тебе эти перемены. Впрочем, наверное, ты просто взрослеешь. Рано или поздно это случается с каждым.

За три минуты до положенного по протоколу официального начала праздника в залу явился последний из родственников принцессы, получивших приглашение. Бэль, разумеется, сейчас находилась в своих покоях и донимала бедную нянюшку очередной порцией вопросов о несправедливости устройства Вселенной, где самые увлекательные игры почему-то выпадают на долю взрослых, а детям запрещается почти все интересное.

Итак, уже слегка охрипшие от радостных возгласов глашатаи объявили:

– Лорд Санжарис!

И перед гостями предстал смуглый темноволосый господин с хищным лицом. Он был одет в элегантный черный камзол, черные брюки, черные сапоги с серебряными пряжками и черный-черный плащ. На груди незнакомца красовался медальон из черненого золота с замысловатыми письменами, отдаленно напоминающими те, что украшали медальон прибывшего ранее рыцаря Белого Братства. За спиной лорда Санжариса тоже виднелся внушительный меч. И охрана также пропустила гостя в залу с оружием.

Сапфировые глаза новоприбывшего встретились с льдисто-голубыми очами Арванталя, и лорды сурово сдвинули брови, обменялись взглядами, полными традиционной ненависти, а потом фыркнули и резко отвернулись друг от друга.

– Белый Брат, Черный Брат – полная коллекция, – хихикнула Элия, провожая взглядом важно шагающего Мелиора.

– А вот и нет! – шутливо возразил Лейм. – Еще не хватает ордена Примирения.

Немногочисленные отряды этих граждан с благостными лицами, наряженные в белые хламиды, шлялись по мирам, призывая к всеобщей любви и братству. В большинстве измерений знатные господа почитали их за шутов и частенько приглашали ко двору, послушать забавную ахинею. Это развлекало лучше всяких менестрелей! А простой люд называл их попросту – дармоеды и полагал, что братцы Примирения оттого пошли по своей стезе, что ни на что другое оказались совершенно неспособны, впрочем, хоть безобидных братьев частенько били, но до смерти замордовывали лишь иногда.

Вспомнив что-то известное только ей, Элия улыбнулась и заметила:

– Пока не все приглашенные явились на бал, есть шанс дождаться и брата этого ордена.

Как только принцесса закончила говорить, затрубили, перекрывая всеобщий шум, фанфары, и распорядитель праздника, прекрасно сознавая, что его не слушает никто, кроме самых зеленых юнцов, быстренько отбарабанил положенное приветствие и приготовился отползти в уголок, дабы пропустить бокальчик-другой вина. Но не тут-то было! К распорядителю осторожно приблизилась пара слуг, три стражника, младший управляющий и господин в ливрее дома Лиенских с кольцом мажордома на пальце. Они принялись хором с завидным жаром что-то усиленно втолковывать распорядителю. Как только дошло до того, что именно втолковывают новоприбывшие, джентльмен расплылся в довольной улыбке и радостно закивал. Потом распорядитель собрался с последними силами и провозгласил, перекрывая гул голосов и музыку:

– В честь последнего бала-маскарада Новогодья его светлость герцог Лиенский выставляет в барах залы свои лучшие вина, поставленные двору его величества. Угощайтесь, лорды и леди!

Радостно загомонив, едва в речи распорядителя проскользнули любимые слова «лучшее лиенское вино», толпа гостей ринулась к барам. Довольно улыбаясь, мажордом Лиенских нажал на кольцо, активизируя сложное заклинание, заранее приготовленное изобретательным на трюки хозяином. Тщательно отобранные Элегором ящики с вожделенными бутылками дорогого вина перенеслись в бары замковой залы.

Раньше за герцогом Лиенским приступов безумной щедрости не водилось, но мажордом прослужил в своей должности уже достаточно долго, чтобы знать: у знатных лордов свои причуды, и если им что-нибудь втемяшилось в голову, то лучше сделать так, как они велят. Противоречить себе дороже!