Драконье серебро - Марина Суржевская

Мне казалось, что наступает конец света, потому что небо гремело и сверкало, а море бушевало, норовя размазать меня по камням. И между небом и землей бились драконы. Чудовищное и восхитительное зрелище их сражения оказалось последним, что я увидела в жизни. Именно этот момент выбрало мое сломанное сердце, чтобы остановиться. И, теряя сознание, я подумала, что все-таки нашла чудеса.

* * *

— Краст…

Не голос — шепот.

Он глянул с высоты и не увидел светлую голову лирин возле скалы. Ярость обожгла так, что полыхнуло пламенем, выплюнул в сторону морского. И ринулся к одиноко торчащему камню. Рев рвал глотку, а страх раздирал нутро. Где она? Не понял, как разорвал слияние с хёггом, и в бурлящие воды упал уже человеком. Нырнул — без толку. В чужой и враждебной стихии лишь соль и чернота, а Ники нет.

Воздух закончился в груди, но Краст погружался все ниже, пытаясь увидеть лирин.

Блеснула на глубине чешуя. И через мгновение из темной пучины поднялся Лерт, сжимая в руках деву. В черноте моря плыли волосы, светлело лицо и тонкие раскинутые запястья. Глаза закрыты… Ужас и боль сдавили так, что Краст на миг подумал — и он останется здесь, на дне…

Морской протянул руки, поднимая бездыханное тело. Краст дернулся, схватил, рванул вверх. Жадно глотнул спасительный воздух. А лирин… не пошевелилась.

— Ника! — закричал. Боль уже драла изнутри острыми когтями, выдирала с корнем жизнь.

— Прости, дева… — голос морского змея полон раскаяния, а Красту так хочется убить. Убьет. Чуть позже. Сейчас важнее другое.

Вынес лирин на песок, положил у кромки воды.

И прищурился, всматриваясь в незримый мир. Морской склонился над девушкой, развел ей руки, и снова сознание потемнело от ярости.

— Я помогу, — прохрипел Лерт.

Слова молитвы перворожденным морской шептал хрипло, но Краст уже не слышал. Зримый мир расплывался, становясь все тоньше, а незримый обретал плоть. В нем не было неба и земли, не было силы слияния с хёггом, были лишь воля и желание найти ту, что пришла к нему из-за Тумана и стала сокровищем.

— Ника… моя Ника… моя нареченная…

Блеснули впереди белые пряди, и Краст рванул туда, где покачивалась тонкая тень. Схватил, прижал к себе. Ника дрожала, смотрела непонимающе, озиралась. В светлых глазах страх и боль, но к ильху прильнула доверчиво.

— Что происходит? Где мы?

Краст мотнул головой — не сейчас. Вернуть ушедшего непросто, и времени на это отведено лишь мгновение. Потом не найдет.

Вот только иглы костяной нет.

— Мне нужна игла, — прошептал, пугаясь. Неужели из-за такой мелочи упустит? Нет, с ней уйдет…

— Возьми…

Фигура Лерта — лишь тень в мире незримого. Но на руке светится рыбья кость… И Краст схватил, выдохнув. Первый стежок наспех, отчаянный. Второй — широкий, неверящий. И дальше уже ровные, аккуратные. Две души. Одна к одной. Не уйдет его лирин. Он не отпустит.

Бледная тень ее дрожала, таяло серебро волос.

А потом незримый мир отпустил, и Краст рассмеялся.

* * *

Воздух вошел в грудь ударом, больно стукнуло о ребра сердце. И я открыла глаза.

Бледный до синевы Лерт стер с лица влагу и прикрыл лицо ладонью.

— Что случилось? — я приподнялась на локтях.

И тут же меня сгребли такие знакомые и уже родные объятия.

— Я тебя нашел, — Краст прижал так, что не вдохнуть. Но я и рада. — Я тебя нашел! Никогда не отпущу!

— Не отпускай, — согласилась я.

Ведь что еще нужно любящей всей душой и сердцем женщине?