Чужое наследие - Вячеслав Шалыгин

Сквозь бледно-розовую пелену пробился робкий золотистый лучик…

«…Горы мудры, они живут очень долго, они знают все…»

Холод… Откуда такой зверский холод? Руки и ноги совершенно заледенели…

«…Горы поют свои песни, воспевая вечность…»

Или это ветер завывает на все голоса, путаясь между скал? Холодно…

«…Стук их горячих сердец вливается в гармонию музыки Вселенной…»

Инфразвук? Да, пожалуй, эти пугающие низкочастотные звуки вполне могут оказаться отголосками ударов вулканической лавы, пробивающей в толще гор себе новый путь. До чего же холодно! Так и насмерть замерзнуть недолго. Надо проснуться…

«…Вечный покой – это лучшая цель, только он может быть смыслом жизни…»

Надо зацепиться за что-то и вынырнуть из этого «анабиоза». За что бы ухватиться? Нужен мотив…

«…Ты сделал все, что мог. Горы видят, как для тебя раскрываются ворота вечности…»

Сделал все, что мог? Может быть, и так. Если вспомнить последовательность событий, осмыслить, каким князь Преображенский когда-то был, кем он стал и насколько были оправданы его поступки, в первую очередь плохие, то получится сложный жизненный рисунок. Местами страшный, местами постыдный, частично добрый и приятный глазу, но… Но вряд ли законченный…

«…Нет горя, нет радости, есть только покой. Нет памяти, нет предвидения, есть забвение. Так поют горы…»

Покой? Забвение? Нет, погрузившись в забвение, не обрести покой. Особенно тому, на чьих руках столько крови. Молиться и просить прощения у Бога и загубленных душ, а не забывать, вот что правильно. А для этого нужно жить.

Веки князя дрогнули, и под них снова пробился золотистый лучик. Вот он, спасательный круг! Преображенский с трудом разлепил обледеневшие ресницы. Золото на голубом… царские цвета… Солнце на чистом небе…

Сергей Павлович открыл глаза. Солнце взошло быстро. Утро обошлось без рассветных сумерек и багрянца. Светило просто поднялось над горной грядой и сразу же согрело. Испарился иней, стих пронзительный ветер и смолкли голоса каменных идолов. Преображенский расцепил руки и принялся растирать их ослепительным снегом. Сначала медленно, затем энергичнее. Когда рукам вернулась чувствительность, князь встал, с треском отодрав примерзшую к камню одежду, и выполнил несколько упражнений. Тело наполнилось силой, а мысли прояснились. Наступивший день окончательно разрушил сомнения. Мирозданию князь все еще нужен. А вечность подождет. У нее нет лимита времени.

Сергей Павлович оценил самочувствие. «Не так чтобы на все сто, но приемлемо…» Он окинул взглядом склон. Чистый искрящийся снег слепил так, что приходилось щуриться и смотреть через узенькие щелочки между веками. Далеко внизу угадывалась долина. Не слишком зеленая, скорее бурая, но живая. И светило похоже на Солнце. Земля? Очень может быть. Жаль, ночью не догадался повнимательнее взглянуть на звезды. Впрочем, неудивительно, в том-то состоянии. Но если подумать, пока это не важно. Сейчас главное – благополучно спуститься в долину. Горы, как известно, полны скрытых сюрпризов. Трещины в ледниках, осыпи, снежные лавины и прочие прелести. Если удастся всего этого избежать, будет очень здорово. А в долине уже можно сориентироваться. По звездам. Раньше сумерек туда все равно не добраться. Если, конечно, сутки здесь длятся, как стандартные, и время года подразумевает день, длиннее ночи.

С Богом! Сергей Павлович спустился по ледяному желобу и выбрался на огромный снежный язык. Покрывший его наст оказался достаточно прочным. Князь сделал несколько осторожных шагов, пошел увереннее и вдруг остановился. Его охватило странное чувство, будто он что-то потерял или чего-то не заметил. Чего-то крайне важного. Возможно, возвращаться, да еще в гору, чтобы проверить смутное ощущение, было глупо, но кто мог посмеяться над его поступком? Только он сам. Преображенский вернулся к ледяному желобу и внимательно осмотрелся. Так и есть! Он не увидел главного! От мысли, что мог уйти на многие километры от цели и никогда ее не обнаружить, Сергея Павловича даже бросило в жар. Слева от желоба скалы выглядели так, будто бы их расщепили ударом топора, и в прицеле клиновидной вырезки виднелся далекий, но знакомый контур. На крохотном по меркам величественных гор уступе – едва умещаясь – стоял самый обычный вспомогательный челнок с крейсера серии «ВКГ»! Преображенский торопливо перебрался через скользкий борт желоба и полез в расщелину.

Если по прямой, челнок стоял в каких-то ста метрах. Будь в распоряжении князя транспорт на гравиподушке, он добрался бы до кораблика в считаные секунды. Но ничего такого под седалищем Сергей Павлович не имел, и карабкаться, рискуя сорваться в пропасть, ему пришлось около двух часов. Это, правда, были уже мелочи. В крови снова кипел энтузиазм. Или адреналин.

Челнок без возражений принял князя в свои теплые «объятия» и легко взмыл над горной грядой. Но вопреки ожиданиям князя кораблик не ушел на орбиту. Он всего лишь спикировал в долину и плавно сел на внутреннюю палубу транспортного отсека корабля-матки. Крейсер «Каллисто» стоял на просторной поляне посреди редкого леса. Почему он не висел на орбите, Сергей Павлович решил не задумываться. Корабль здесь, а значит, все хорошо. Правда, он оказался абсолютно пуст, и разделить радость возвращения в родные пенаты князю было не с кем, разве что с киберпилотом, но это не имело значения. К одиночеству Преображенскому было не привыкать. В последнее время это стало для него нормой.

Спустя еще полчаса, после горячей ванны и плотного обеда, Преображенский сидел в рубке крейсера «Каллисто» с бокалом коньяка в одной руке и чашкой горячего кофе в другой. После всех переживаний и холодной ночи в горах страшно хотелось растянуться на кровати и уснуть суток на трое. Но дел было по горло, и Сергей Павлович решил обойтись крепким кофе и прочими «нелекарственными стимуляторами».

Первым делом следовало выяснить, с какой целью капкан забросил его именно сюда. Куда – сюда? На Землю, конечно. Князь поймал себя на мысли, что ничуть в этом не сомневается. Он ткнул в кнопку связи. Эфир был девственно чист. Никаких радиосигналов. Странно. Он сменил настройку. Гипердиапазон также молчал. Странно вдвойне. Преображенский открыл «окно» диалога с бортовым навигатором. Оказалось, что кибер загружен какой-то программой и заблокирован. Он отказывался беседовать, зато готовился лететь по некому маршруту, введенному кем-то в его память. На все вопросы корабль отвечал одинаково: «Информация недоступна».

– Это все прекрасно, но я не готов лететь куда бы то ни было, не зная отправной точки, – строго произнес князь. – Ты можешь молчать о пункте прибытия, но хотя бы, откуда мы стартуем, я имею право знать?

– Земля, – бесстрастно произнес киберпилот.

– Я так и думал, – Преображенский удовлетворенно кивнул. – А почему молчит связь? Неисправен приемопередатчик?

– Все системы работают нормально.

– Тогда в чем же дело? Почему никто не отвечает? Куда подевались все корабли? Где сигналы от автоматических буев и маяков? Земля окружена множеством искусственных спутников и станций. Почему они молчат? Или это какая-то другая «Земля»?