Темная сторона [= Вершитель ] - Макс Фрай

— Ты — настоящее чудовище, Макс, — нежно сказал Мелифаро. — И самый настоящий варвар с северной границы, какие бы мистические глупости ты ни рассказывал о своей прежней жизни в каком-то далеком ином Мире! Подарить свою жену первому встречному проходимцу, как какую-нибудь старую скабу… Честно говоря, я тебя обожаю!

— Ну и вкус у тебя, парень! Как можно обожать неотесанного варвара с границы, раздающего всяким проходимцам своих прекрасных жен… и свои старые скабы заодно? — Я насмешливо покачал головой.

Честно говоря, мне было ужасно приятно: в детстве я мечтал не о том, чтобы ко мне пришел Санта-Клаус с подарками. У меня были иные амбиции: самому стать щедрым Санта-Клаусом — вот и сбылось, кажется!

Вопреки моим зловещим пророчествам, Кенлех не стала наряжаться до заката, а появилась на пороге «Обжоры» всего через полчаса. Я усадил сладкую парочку на заднее сиденье своего амобилера, и мы отправились в путь.

— Приготовься к худшему, Кен! — объявил Мелифаро, когда мы подъехали к воротам Кехервара Завоевателя. — Ты еще не знаешь, с какой скоростью этот твой драгоценный Владыка Фангахра предпочитает передвигаться по пригородным дорогам? Сейчас узнаешь!

— Не пугай человека, сэр зануда! — огрызнулся я, увеличивая скорость. — Может быть, ей понравится!

— Мне нравится, но все равно немножко страшно, — вежливо сказала Кенлех. — А мы не разобьемся?

— А это уж как повезет! — фыркнул я. Потом спохватился и поспешно пообещал: — Не обращай внимания на всякие глупости, мы ни за что не разобьемся, честное слово!

— Правда? Тогда я больше не буду бояться, — с облегчением сказала она.

Я с ужасом понял, что эта девочка верит каждому моему слову, без тени сомнения — кошмар какой-то!

Примерно через час я понял, что мы приехали: в стороне от дороги разгуливали рогатые менкалы, стояли нагруженные повозки. Никаких сомнений, перед нами была временная стоянка кочевников.

Великий полководец Барха Бачой издалека разглядел мой черный тюрбан и бросился к нам навстречу. Бедняга вполне мог бы схлопотать какой-нибудь дурацкий инфаркт или инсульт, если бы знал, что это такое. К счастью, Барха не был отягощен медицинскими познаниями, а посему выжил.

— Какая честь, Владыка! — воскликнул мой военачальник, пытаясь сложиться пополам. Посмотрел на Кенлех и понимающе кивнул: — Ты смог снять с нее чары колдовской мыши манухов, Фангахра!

— С нее и со всех остальных, — подтвердил я. — Мне необходимо поговорить с тобой, Барха. Поэтому садись рядом со мной.

— В твою колесницу? — осторожно уточнил он.

— Ага. Здесь удобнее сидеть, чем на земле, даже устланной коврами. Так что добро пожаловать.

Барха Бачой покорно кивнул и залез в амобилер. При этом у него было отчаянное лицо человека, вознамерившегося свершить главный подвиг своей жизни.

— О чем ты хотел поговорить со мной, Владыка? — спросил он. — О манухах?

— И о них тоже, — согласился я. — Эта моя дурацкая идея насчет торжественного приезда их плененного царя, клятвы верности и прочей чепухи в таком роде… Она мне больше не нравится. Забудь об этом, Барха.

— Что мы должны с ними сделать? — деловито осведомился полководец.

— Убить, — коротко ответил я и сам удивился равнодушной уверенности своего тона. Можно было подумать, что я уже много лет изо дня в день, с утра до вечера отдавал приказы о массовых смертных казнях и привык считать это самой рутинной частью своей работы…

— Всех? — уточнил Барха Бачой.

— Всех. Детей и взрослых, мужчин и женщин — одним словом, всех до единого. Дело не в том, что они прислали ко мне своего чудовищного повелителя. Будь моя воля, я бы оставил все как есть, магистры с ними, не так уж я мстителен… Просто теперь я знаю о манухах то, чего не знал раньше. На этих несчастных лежит триста восемнадцать проклятий — и каких! Их предков проклинали все мышиные короли далекого материка Уандук поочередно. Все, кроме последнего, этого самого Дорота, который согласился иметь с ними дело. С того дня удача оставила и его. Сначала он утратил свободу, когда король Мёнин призвал на службу всю теплую компанию: и заклинателей, и мышь. Впрочем, с Мёнином им было хорошо — порой удача Вершителя оказывается сильнее любого проклятия… Но преемник Мёнина, который изгнал манухов из Ехо, — о, он знал, что делал! Проклятие заразно, как болезнь, запомни это, Барха, поэтому вам придется убить манухов — чтобы выжить и не опуститься… Ты понял меня?

— Я понял, Владыка, — неохотно ответил мой полководец.

— Ты сможешь объяснить моему народу, почему это необходимо?

— Я не смогу. Но старый Файриба сможет. Он с самого начала войны с манухами говорил мне то же самое, что сейчас говоришь ты. Он тоже откуда-то знал, что манухи прокляты. Но я не хотел их убивать. Когда убиваешь невиновного, его дух приходит к тебе каждую ночь, чтобы спросить: «Почему?»

— Это скверно, — печально усмехнулся я. — Но у меня есть шикарное предложение. Можешь говорить тем, кого будешь убивать, что делаешь это по моему приказу. Пусть приходят ко мне, если им так уж приспичит, прямо в Дом у Моста. По ночам я, как правило, сижу именно там. В конце концов, борьба с разного рода беспокойной нечистью — наша основная профессия… Правда, сэр Мелифаро? — Я обернулся к притихшей на заднем сиденье парочке.

— Ну ты даешь! — вздохнул Мелифаро. — До сегодняшнего дня я был уверен, что шучу, когда называю тебя чудовищем… По крайней мере, я здорово на это надеялся!

— Можешь считать, что сам и наворожил! — отрезал я. — Нельзя же столько лет безнаказанно бубнить одну и ту же несмешную шутку…

— Ты действительно разрешаешь мне говорить детям манухов, что я убиваю их по твоему приказу? — уточнил Барха Бачой.

— Разумеется, — я пожал плечами. — Кто я такой, чтобы запрещать хорошему человеку говорить правду?

— Я сделаю так, как ты сказал, Владыка, — мой храбрый полководец произнес эту фразу с нескрываемым облегчением.

— Ладно, с неприятным разговором мы вроде бы покончили, — я решительно пристукнул кулаком по колену, словно бы подводя итог. — А теперь я должен попросить у тебя совета.

— Тебе нужен мой совет, Владыка? — удивился Барха Бачой.

— Вот именно. А потому слушай внимательно. У меня возникла небольшая семейная проблема, Барха. У меня есть целых три жены. И еще у меня есть один хороший друг. Моему другу очень обидно, что у меня так много жен, а у него — ни одной. Он плачет по ночам и почти ничего не ест. Я больше не могу спокойно смотреть на его страдания!..

— А почему он не может взять и жениться? — поинтересовался мой полководец.

— Посмотри на него, Барха! — патетически сказал я. — Он так уродлив, что женщины обходят его стороной…

— Что?! — взвыл Мелифаро.

«Умри, радость моя! — мне пришлось воспользоваться Безмолвной речью, чтобы утихомирить этого „униженного и оскорбленного“. — Ты хочешь, чтобы все было в порядке? Тогда молчи и терпи!»