Магиня для эмиссара - Надежда Кузьмина

Передо мной высилась искорёженная спинка массивного, обитого красным бархатом кресла, а из неё торчал застрявший в дереве огромный топор. Его лезвие почему-то тоже казалось алым, а потом я увидела, как по кромке вниз медленно ползёт, набухая, тяжёлая кровавая капля…

Вскрикнув, открыла глаза.

— Сита, — Холт проснулся мгновенно, стоило мне дернуться. — Что?

— Страшный сон, — поёжилась я, нашаривая в темноте его ладонь.

— Расскажи. Первая ночь на новом месте…

— Ничего особенного. Никаких людей. Просто предмет интерьера, кажется, кресло, разрубленное топором. Кресло красное, топор большой. Всё, — пожала плечами я.

Я уже успела забыть о появившейся после родов способности, ведь в Сафрине она не проявляла себя никак, а опасность нам там грозила вполне реальная. Ну что стоило бы присниться, как меня хватает на улице пара головорезов и тащит туда, где держат других девушек? Я знала бы, чего ждать, и вела бы себя осторожнее. А Холт нашёл бы раньше то, что искал. Но если то, что мне привиделось, — предупреждение…

— Рейн, если это вещий сон, то пока понять из него можно слишком мало. Но он будет повторяться, обрастая новыми деталями. Как было в Паэнье.

— Ладно, поглядим, — хмыкнул муж, целуя меня в макушку. — Сита, у тебя чудесный запах от волос. Как ты смотришь на то, что раз уж мы проснулись посреди ночи, не засыпать сразу снова?

Интересно, случайно ли совпадение, что слова «положительно» и «лежать» — однокоренные? Вообще-то, утром я хотела осторожно спросить, понравилось ли ему со мной, но, кажется, можно не спрашивать.

Вчера я запланировала встать пораньше, чтобы приняться за дела, но вместо этого нежилась в постели, чувствуя себя счастливой сытой кошкой. Сейчас меня не заботила и не волновала даже моя магия — больше там чего или меньше. Я бездумно смотрела, как утренний бриз колышет золотистую шёлковую штору на приоткрытом окне, и вспоминала то, что было ночью. Похоже, я начала понимать, почему Рейн назвал Андреаса дураком. Хотя дурак тут не вполне подходит. Просто эгоист, как и во всём остальном. Зато со мной, кажется, всё нормально. И я не разочаровала Холта. Даже сейчас, во сне, муж прижимал меня к себе собственническим жестом. Улыбнулась — выпутаться из его рук, не разбудив, никак не выйдет — крепко так держит, надёжно. Ну и хорошо. Меня устраивает.

Хотя подняться бы надо…

Осторожно взялась за руку мужа повыше запястья и потянула вверх…

— Сита-а… — зевнул он у меня над ухом. — Уже утро?

— Раннее. Спи ещё. А мне к Соль надо встать, а то сейчас заплачет.

— Сейчас отпущу. — Он потянулся к моей шее, поцеловал. — Возвращайся быстрее.

— Конечно, — погладила я пальцами его щёку.

И пусть теперь Риналдо попробует нас развести! Магини своё не отдают! А Рейн теперь, как и Соль, — моё!

— Ньера Сита! Вы сегодня такая красивая! — сообщила мне за завтраком уминающая третью булочку с клубничным вареньем Винта.

Ну да, я постаралась. Выбрала голубое утреннее платье, которое нравилось Рейну, причесалась так, чтобы три завитых локона падали на шею, а остальное собрала в высокую причёску. Надела мамины серьги с голубыми топазами. Но, кажется, дело было не в этом. Я действительно, как когда-то обещал Холт, не сводила с него глаз. А он неотрывно следил за мной… И сейчас меня совершенно не занимало, кто там что разрешит, а кто — нет.

Рейн собирался отправиться в столицу послезавтра. А если спросят раньше, где он, скажет, что уже рядом. Формально это правда. Но в данный момент не до визитов вежливости, дел было столько, что день мы расписали чуть не по минутам.

После завтрака мы отправились знакомиться с экономкой и остальной постоянной челядью — вчера было как-то недосуг. Винту взяли с собой — надо и её представить тоже. К этому моменту я уже знала от Рейна, что должности управляющего и экономки в Сотэре, можно сказать, наследственные.

Белинда — так по забавному стечению обстоятельств звали ничем не напоминавшую золотоволосую куклу из моего детства сухощавую деловую ньеру лет сорока — происходила из семьи, давшей Сотэре уже четыре экономки. И у этой достойной ньеры, кроме старших сыновей, один из которых работал приказчиком в скобяном магазине в Лореции, а другой плавал в торговом флоте, подрастала семнадцатилетняя дочь Бианка, надеявшаяся со временем заменить мать на этой важной и почётной службе.

Сейчас Белинда и Бианка, в одинаковых тёмно-синих платьях с белоснежными крахмальными воротничками и манжетами, и ещё несколько человек чинно стояли шеренгой в холле у лестницы, ожидая нас. Возглавлявший ряд высокий рыжеусый мужчина в сером сюртуке и начищенных сапогах явно был управляющим, ньером Батлинором. В другом — с военной выправкой и бочкообразной грудью — я опознала ньера Мартинса, отвечавшего за сад и охрану поместья. Краснощёкая девушка в чепчике и переднике следом за ним, похоже, была кухаркой. Надо бы узнать, как её зовут, и похвалить завтрак. Завершали шеренгу три молодые женщины — наверное, горничные.

Я чувствовала себя немного растерянной — в жизни никем не командовала. Припомнила, как вела себя в Паэнье Тирисия — легко, вежливо, но твёрдо. И быт в доме у Лена был идеально налажен, всё шло как бы само собой, как катится по ровной дороге хорошо смазанная повозка.

Мне было интересно, как представит меня Рейн. Ну, кроме того, что я теперь — владелица Сотэры.

— Ньера Алессита лен Холт лен Сейранн Райнесан, урождённая лен Ориенси, моя супруга, новая владелица Сотэры, — невозмутимо произнёс муж.

Я прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Но «лен Сейранн» — это ещё откуда? Со стороны отца или матери?

Шеренга склонила головы. Женщины вдобавок низко присели. Выказав уважение, все дружно уставились на меня. Похоже, я должна что-то сказать. А что? Ну, Холт, ну шутник, ведь мог бы предупредить! Так нет — стоит себе как ни в чём не бывало, только глаза блестят и по ауре сполохи пробегают.

Взяла себя в руки:

— Рада познакомиться со всеми вами. Надеюсь, у нас не будет никаких трений и мы подружимся. Хочу представить нашу воспитанницу — Арвинту лен Санрини. Сейчас прошу вас подойти ко мне в порядке старшинства, назвать имя и сказать, чем вы занимаетесь в поместье.

Первым, ожидаемо, выступил вперёд ньер Батлинор. Оказалось, что он служит в Сотэре уже пятнадцать лет. А кухарку звали Соэнтой, и девушка очень засмущалась, когда я похвалила её стряпню и обещала ближе к вечеру зайти на кухню, обсудить ужин.

В конце я попросила всех вернуться к текущим обязанностям. Винту я отправила на кухню с Соэнтой — та казалась располагающе уютной и доброй, и наверняка легко найдёт общий язык с Мышкой. А по делу требовалось составить примерное меню на неделю. Вот пусть Мышка займётся. Вечером посмотрю на результат и, если надо, — подправлю.

Не успели все разойтись, обернулась к Холту: