Кофейные истории - Софья Ролдугина

– У меня к нему дело есть. Надеюсь вот, что вы поспособствуете, так сказать, – откровенно признался мистер Юстин. – У сэра Харрингтона свадьба скоро. А он у нас везунчик, каких мало – выигрыш за выигрышем, каждый третий – точно его. Но все деньги он, видите ли, клубу отдает, – хитро улыбнулся председатель. – Так что мы тут посоветовались и решили ему подарить кое-что, что за деньги вроде как не купишь.

– И что же это?

– Да художника вашего, – заговорщически подмигнул Юстин. – Генри все мечтает свою невесту увековечить на портрете, а этот самый Эрвин Калле ищет себе модель благородную. Так почему бы их не свести?

Я с деланым сомнением покачала головой:

– Не могу обещать, что портрет потом достанется сэру Харрингтону. Многие картины мистер Калле оставляет в своей галерее, другие выкупаются на традиционных аукционах. Без очереди может приобрести картину лишь Королевский музей.

– В том-то и вся соль, леди Виржиния! – азартно откликнулся Юстин. – Мы подарим ему то, что подарить невозможно, – картину самого Эрвина Калле. Так вы поможете нам, а? – подался он вперед. – Замолвите словечко перед художником?

Согласиться сразу? Пожалуй, нет. Да и разговор с Георгом навел меня на некоторые мысли… Я опустила взгляд и кокетливо улыбнулась.

– Мистер Юстин, в газетах пишут, что вы заинтересовались океаническими перевозками с Нового континента?

– Предположим, – насторожился он.

– А я весьма заинтересована в редких сортах кофе и специй и как раз ищу компанию по перевозкам… – Я многозначительно умолкла. Некрасивое лицо мистера Юстина озарилось светом понимания. Такой разговор был уже понятней.

– Соглашение, ведущее к взаимной выгоде для сторон? – довольно ухмыльнулся делец. Облик его словно окутался волшебной вуалью гармонии, как в старинных мифах. Вот что значит оказаться в привычных условиях! – Что ж, обсудим подробности…

– …обменявшись деловыми письмами, – улыбнулась я. – Позднее. В этой кофейне не принято говорить о делах. А мне нужно теперь написать мистеру Калле и обрадовать его новостью о том, что модель для его картины наконец-то нашлась.

Только произнеся это, я осознала внезапно, что не знаю, сумел ли Эллис уговорить художника. Мистер Калле мог и заупрямиться. Все свободное от расследования время он пропадал в мастерской. Мои обороненные невзначай слова о портрете Патрика Мореля упали в благодатную почву. Эрвин сделал уже множество набросков, а неделю тому назад обрадовал меня новостью о том, что приступает уже к картине.

Захочет ли он прервать эту работу, чтобы увековечить на холсте ту, которая, возможно, стала причиной смерти его друга?

– …леди Виржиния?

– О, простите, я, кажется, немного задумалась, – беспечно улыбнулась я озадаченному мистеру Юстину. – Не могли бы вы повторить?

Многие собеседники растерялись бы от такого поворота, но только не Юстин.

– Э-э… Вы вроде театром интересуетесь, леди Виржиния, – просто ответил он. – А у меня, вот совпадение, ложа в театре выкуплена. Очень удобная, представьте себе. Сцену замечательно видно. Может, как-нибудь… э-э… соизволите посетить?

Мне стало смешно. Это что, попытка назначить свидание мне?

– Я бы с удовольствием, мистер Юстин, но у маркиза Рокпорта тоже есть своя ложа в Королевском театре, – с видимым сожалением покачала я головой. – Боюсь, он будет огорчен, если я не воспользуюсь ею, когда мне вздумается почтить вниманием новую пьесу.

– А кто этот маркиз Рокпорт? Ваш заботливый дядюшка? – Черные глаза подозрительно заблестели. – По правде сказать, я во всяких хитросплетениях – пень пнем, леди Виржиния.

– Нет, мы не родственники. Он мой жених. Однако прошу меня простить, – одарила я растерянного дельца виноватой улыбкой. – Сэр Корнуэлл с супругой почтили своим присутствием «Старое гнездо». Мне следует поприветствовать их.

– Э… Конечно. Значит, в театр вы не пойдете? – сделал последнюю попытку мистер Юстин.

– Нет. – Улыбка моя стала сладкой. – Жду от вас делового письма по поводу поставок с Нового континента.

С четой Корнуэлл я заговорила, пребывая в самом прекрасном настроении. Давненько мне не случалось так развлекаться!

О том, что беседа между сэром Харрингтоном и Эрвином Калле прошла удачно, я узнала из третьих уст, от леди Клэймор. Она поблагодарила меня за содействие и выразила удивление тем, как заинтересовался мною мистер Юстин. Я отшутилась, но подумала, что мне стоит на несколько дней уехать из Бромли на случай, если удачливому дельцу вздумается вновь посетить кофейню в ближайшие дни. Весьма кстати подвернулось сообщение управляющего. Он уведомил меня, что в отделке загородного особняка появилась небольшая заминка и требуется мое личное присутствие. Поэтому в понедельник я приказала Магде собрать вещи в дорогу, Лайзо – готовить автомобиль и, оставив кофейню на Георга, ранним утром вторника отправилась в путь. Все равно присутствие мое в городе не требовалось. Эллис так и не появлялся, увлеченный тайной леди Тайны – хорошенький каламбур! Мистер Калле приступил к работе над портретом будущей леди Харрингтон. В «Старом гнезде» из-за жары образовалось затишье – самое время, чтобы наведаться в особняк ненадолго. Меня не смущало даже то, что ночевать бы пришлось во флигельке для слуг.

Заминка, к слову, свелась к сущей ерунде. В самом начале ремонтных работ я наняла двух мастеров. Один отвечал за отделку внутреннюю, другой – за фасад и оформление сада. Пока сферы деятельности не пересекались, все шло хорошо, однако за открытую веранду на втором этаже разгорелась настоящая битва. Пока я мирила мастеров и распределяла между ними работу, у меня разыгралась настоящая мигрень. А потом обнаружилось, что куда-то пропали картины из галереи на третьем этаже… В заботах прошел весь день. Я опомнилась только тогда, когда Магда с несвойственной ей робостью поинтересовалась, куда и, главное, как подавать ужин. И тут выяснилось, что, несмотря на предупреждение, никто и не подумал ни приготовить для меня комнату, ни позаботиться о пропитании.

Смуглый волоокий юноша, один из молодых помощников управляющего, ответственный именно за этот мой особняк, извинялся и разводил руками, предлагая послать за ужином в пригород, в ближайший ресторан, либо довольствоваться простой пищей – картофелем и соленьями. У меня даже не было сил рассердиться толком. Да и юноша сам, видимо, не баловал себя изысками и ел вместе с мастерами и рабочими, так что он вызывал, скорее, сочувствие, нежели раздражение. Ошибся, не выполнил указание – с кем не бывает, особенно по молодости? Сам-то ведь не шикует, работает много…

Я, разумеется, была недовольна сложившейся ситуацией, но виду старалась не подавать. Истинное благородство проявляется не в том, чтобы воротить нос от всего «простонародного», а в том, чтобы снисходительно не замечать низменные трудности, даже если они касаются вашего желудка. И ужинать бы мне простым вареным картофелем, но помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.