Штука - Владислав Выставной

Это – отдушина бомбоубежища. Запасной выход из надежного подвала под домом, на случай, если здание сметет ядерным взрывом.

Мальчишка воровато оглянулся – и ловко выдернул из окна ржавые жалюзи. И сделал мне знак: «полезай».

Я полез. Неловко протиснулся в окошко, нащупал ногами лестничные скобы. И стал медленно спускаться по жутковатому бетонному колодцу. Свет над головой мгновенно погас: жалюзи встали на место. Что ж – снова привыкать к темноте…

Добрался до дна. Под ногами куча мусора, и не только – судя по характерному запаху. Утешало только то, сам я источал не менее тонкие ароматы.

Здесь был кромешный мрак, а в карманах у меня не было даже мобильника – хоть чем-то подсветить. Потому доверился природе и принялся шарить руками – где-то должна быть дверь. Ладони быстро обнаружили то, что нужно: ржавые рычаги тяжелого люка. Это мы уже проходили! Потянул на себя – и дно колодца осветилось мягким светом.

Я обрадовался, как Алладин, обнаруживший пещеру с сокровищами. Оттянул дверь по максимуму – насколько позволял толстый слой мусора. Протиснулся в образовавшийся проем. Здесь был даже не коридор – низкий лаз, который позволял двигаться, разве что, на четвереньках. Я так и поступил.

Лаз привел к хорошо освещенному коридору, где я смог, наконец, встать в полный рост. Дальше так и пошел – на свет. И оказался в просторном помещении, сплошь обвешанном плакатами, с полками вдоль стен и парой столов по центру.

Плакаты мгновенно напомнили счастливое школьное детство и занятия по начальной военной подготовке: радиус поражения ядерным взрывом, что делать при воздушной тревоге, как обращаться с противогазом и респиратором, устройство автомата… Полки также были заполнены чем-то околовоенным, по крайней мере, старую солдатскую каску и противогазный шланг я заметил.

Но мое внимание больше привлекло то, что было на столе. Там, в пенопластовой мисочке, излучая умопомрачительные запахи, дымилась самая обыкновенная лапша быстрого приготовления. Очевидно, внешний облик подгоняет под себя и психику: эта растворимая отрава казалась мне теперь просто верхом кулинарного искусства. А может, дело в том, что я не ел со вчерашнего утра.

По крайней мере, я даже не задумывался, когда уселся за стол и принялся быстро, «пока не отобрали», уплетать приготовленное кем-то кушанье…

– Смотри, не обожгись, – раздался насмешливый голос.

Воровато прикрыл жратву рукой, поднял глаза. Что и требовалось доказать – майор Хорь, собственной персоной.

– У вас здесь что – учебный класс какой-то? – наматывая лапшу на пластиковую вилку, спросил я.

– Что-то в этом роде, – кивнул майор. – Здесь инструктаж по ГО проводится.

– До сих пор? – удивился я.

– Ну, да. Масштабы, конечно, не те, что при Союзе, но нас никто не отменял. У меня таких точек по городу несколько. Очень удобно.

– Для чего?

– Прятаться. И прятать. Я ведь эту систему, как свои пять пальцев, знаю. А учитывая то, что начальству далеко не все известно – в руках Клана большие козыри…

– В этом я уже убедился… – пробормотал я и спохватился. – Я тут, похоже, ваш обед уничтожил…

– Я тебя умоляю, – усмехнулся Хорь. – Ну-ка подожди…

Он отошел к дальней стене, где высились огромные железные шкафы. Отпер один из них и вытянул большой картонный ящик. По полу подтащил к столу и принялся выставлять безликие железные банки, густо измазанные машинным маслом.

– Здесь у меня всего полно – нас случай атомной войны, – пояснил Хорь. – Тушенка говяжья, свиная, икра кабачковая, баклажанная, горошек, каша с мясом… Сгущенка, разумеется, галеты… Макароны есть – на вид страшные, но еще ни один матрос на подлодке от них не помер. Да, много чего! И это – в каждой точке…

– Обалдеть… – признал я, подтаскивая поближе пузатую банку тушенки. Майор заботливо положил рядом со мной вызывающий ностальгию, похожий на «серп и молот» консервный нож. Я принялся лихорадочно вскрывать банку, а добравшись до содержимого – уплетать за обе щеки упругое, волокнистое и ароматное мясо. Даже не сплевывая жир и лавровые листья.

– Да, хороши были продукты для армии, – заметил Хорь. – Даже после списания еще лет двадцать годятся в пищу…

– М-м?! – я замер с набитым ртом. Такие сроки хранения вступали в противоречие даже с чувством голода.

– Не беспокойся, это качественное – еще советское, – заверил майор, открывая банку со сгущенкой. – Эти консервы еще нас с тобой переживут…

И вылил себе в рот густую белую струю, целую банку – залпом.

Мне однако, есть расхотелось. Наверное, уже просто насытился. Осоловело откинулся на спинке стула, пытаясь вспомнить, что же мне было нужно…

– А где Матвеич? – спросил я.

– Это я у тебя спросить хотел, – ответил майор. В глазах его мелькнуло удивление.

– Так это вы меня к бомжам направили? То есть, к этим, к Дозорным?

– Н-нет… Мне просто депешу передали: быть здесь, ждать гостей…

Вот это новости! Выходит, Матвеич просто свел нас, а сам то ли прячется, то замышляет что-то непонятное. Но ведь у нас совсем нет времени!

– Майор, – говорю. – А гражданская оборона обладает хоть какой-то реальной силой?

– Формально – нет, – уклончиво ответил Хорь. – А тебе зачем нать?

– Ребят надо вытаскивать. И Штуку.

– Ты знаешь, где они?!

– Е-мое… – выдохнул я. – Да я же только оттуда! Неужели не ясно?! Но если ГО так слаба…

– Погоди, курсант, не гони лошадей. Я же сказал – формально…