«Абрамсы» в Химках. Книга 1. За день до послезавтра - Сергей Анисимов

— Нет, сэр, никаких признаков противодействия.

— Все 12 сошли чисто. Полная дюжина.

— Именно так, сэр. Я должен сказать, это было великолепно.

— Я объявлю благодарность команде лично, можешь не сомневаться. Когда для этого будет время. Пока же я просто говорю «спасибо». Это действительно была качественная работа.

— Без сомнения, сэр. Будем надеяться, они дойдут до цели.

— До целей, друг, до целей. До всех из них, будем надеяться.

Оба, не сговариваясь, посмотрели вверх, на покрытый белой эмалевой краской («негорюче и нетоксично, патент США») подволок центрального командного поста. Оба отлично знали, что происходит наверху, за слоями стали и слоями моря. Через несколько секунд после выхода «Томагавка» из-под воды, одновременно с окончанием работы стартового твердотопливного ракетного двигателя ARC/CSD (он же просто «бустер»), пиротехнические заряды отстрелили хвостовой термообтекатель, что дало возможность раскрыться стабилизатору. За это время «Томагавки» успели подняться на высоту 9–12 тысяч футов, но немедленно потеряли половину набранной высоты на нисходящей ветви стартового участка, чуть менее чем на полпути от рубежа пуска к береговой черте. Именно тогда на каждом раскрылись консоли крыла, выдвинулся воздухозаборник, и пироболты отстрелили бустер. Через минуту после пуска включился маршевый двигатель (если бы не включился, всплеск был бы услышан на «Сан-Хуане» даже, наверное, без помощи сонара), и «Томагавки» перешли на заданные траектории полета. Неполные 10 миль до берега не дали инерциальной подсистеме накопить значимую ошибку — та составляла 730 ярдов за час полета над морем, и за считаные секунды и мили, которые потребовались «Томагавкам», чтобы пройти над головами онемевших жителей Индиги и Выучейского, отклонение измерялось максимум футами. Вероятно, это означало, что столь тщательная подготовка навигационных систем на предстартовом этапе была даже излишней, — не продолжай быть верными те аргументы, которые коммандер проговорил себе получасом ранее.

Сейчас, через минуты после старта, в маршевом режиме высота полета ракет снизилась до 60–200 футов, а скорость упала от 750 до 550 миль в час. Через несколько миль после пересечения береговой черты, где-то над бесчисленными озерами и собственно рекой Индигой, блоки наведения «Томагавков» должны были опознать местность как первый район коррекции. И повести ее на полную дальность. Подсистемы управления и наведения TERCOM (корреляционная по контуру рельефа местности) и DSMAC (корреляционная электронно-оптическая) способны вывести «Томагавки» на цели с минимальным отклонением, и даже если русские проснутся, сбить больше четверти ракет им не удастся ни при каком раскладе. От устья Индиги на сотни километров к югу, юго-западу и юго-востоку тянутся тундра и болота, а уже через несколько десятков минут полета курсы отдельных ракет будут разведены далеко в стороны друг от друга, что до предела осложнит возможности любой ПРО.

— Godspeed…[26]

Коммандер снова отвернулся к тактическому экрану и даже не стал переспрашивать кого-либо: отличное зрение позволяло ему считывать самый актуальный сейчас показатель с дисплея единой навигационной системы прямо со своего собственного места. Высокочастотный радар ближнего радиуса действия позволял субмарине чувствовать себя в относительной безопасности даже на столь умеренных глубинах, но каждый лишний фатом под килем и над «парусом» принимался им с нежностью и облегчением. Европейцы называют лодочный «парус» — башнеподобную структуру на верхней части корпуса субмарин традиционной компоновки — «плавником». Коммандер не раз говорил вслух, что этот термин нравится ему больше: такой маленький мазок оригинальности он позволял себе без лишних тревог о том, что могут о нем подумать. Вся его жизнь и так состоит из тревог разной степени значимости. Именно поэтому на командирских должностях так быстро сгорает здоровье крепких, сильных мужчин. Именно поэтому, а не только из-за власти над миллионами долларов и миллионами жизней, у способных удержаться на этой должности офицеров такой высокий социальный статус.

— Прошли изобату двадцать фатомов…

Уоррент-офицер ни к кому не обращался, но на секунду к нему оказались прикованы все взгляды. Поморский пролив довольно мелководен, но фактически они еще и не вошли в него. Тридцать морских миль, несколько томительных часов малого и среднего хода, и они будут в самой центральной его части. Там располагается впадина аж в 30 с лишним фатомов глубиной, и этот рубеж притягивал мысли командира «Сан-Хуана», как бутылка притягивает мысли алкоголика. Если бы «Томагавки» могли бить на 100 миль дальше! Но это невозможно: просто потому, что тогда ракета станет тяжелее и длиннее и перестанет входить в капсулу или контейнер, или придется уменьшить вес боевой части. А тратить такие огромные деньги для того, чтобы доставить к цели далеко в глубине вражеской территории груз взрывчатки, весом сравнимый с продуктовой тележкой, будет невыгодно. Нет, в своей нише BGM/RGM/UGM-109 «Томагавк» идеален, если не думать о его цене, — если бы даже современные, удешевленные BGM-109 отливали из чистого серебра, они и то стоили бы меньше. Именно поэтому, когда счет израсходованных «Томагавков» всех модификаций пошел в последних войнах на тысячи, налогоплательщики сразу ухватились за карманные калькуляторы. Караван ишаков, везущих полный груз «калашниковых» по ливийской или аравийской пустыне, не стоит и одного «Томагавка», даже без учета стоимости платформы, с которой его запустили, систем целеуказания и так далее. У русских же полно достойнейших целей для каждой ракеты, стоящей 1,4 миллиона долларов, и для любой другой. Например стоящей 1,2 миллиона, как «Гарпун, Блок II», десятки которых в эти самые минуты идут на русские крейсеры и эсминцы в их базах. Коммандер покачал головой. Очень вероятно, что задача, выпавшая тем его знакомым, кто наносит удары по арктическим и тихоокеанским военно-морским базам противника, кажется более благодарной лишь на первый взгляд. Русским есть чем обороняться. И обороняться они будут, можно не сомневаться. История учила их слишком больно для того, чтобы лозунг «не отвечать на огонь, чтобы не дать повода обвинить себя в том-то» был актуален сейчас, в 2013 году. Ох, они будут стрелять… Когда ленивого, старого, с прогнившими зубами медведя пинают по толстому заду веселые туристы, им так легко представить, что это медведь нарисованный. Или пусть сидящий в прочной клетке зоосада. И вот как раз по этой причине первый удар по медведю в условиях «мы в страшном темном лесу» должен наноситься профессионалами. Наноситься даже не охотничьей винтовкой с оптическим прицелом, а пулями крупнокалиберного пулемета. С максимально большой дистанции, и желательно из бронированной машины, двигающейся на большой скорости. Только тогда все закончится хорошо. А экстраполируя эту аналогию, мы получаем как раз то, с чего начали. Mk48 mod 5 по «Саратову» на полигоне и несколько сотен «Томагавков», запущенных по наземным целям непосредственно из русских территориальных вод, с территории нескольких их ближайших соседей и даже бывших союзников. Без каких-либо официальных нот и ультиматумов, кроме «текущих» обвинений во всем подряд, уже не привлекающих большого внимания обывателей. Вроде насмешившего недавно коммандера Мартина «выражения озабоченности» в отношении очередного русского шага по отходу от демократии. Выразившегося в слишком большом числе полицейских, сопровождающих московский парад людей, альтернативно ориентированных сексуально. Хихикал он тогда несколько дней: просто потому, что фотография, переснятая кем-то из личного дела командира «Саратова», к этому времени уже была приклеена скотчем на переборку каюты коммандера Мартина. А второй ее экземпляр лежал в закрытом ящике стола в его кабинете в Гротоне, штат Коннектикут. Уже тогда все было решено.