Падение «Галактики» - Вячеслав Шалыгин

Правда, шестой жертвой Гексагон едва не подавился. Автоматические резаки и печи работали далеко за пределом допустимых нагрузок, но техники шли на риск. В результате не выдержал один из гигантских резаков. На его ремонт требовалось не больше десяти минут, однако даже этого времени у техников не было. На подходе был седьмой жертвенный агнец, и, судя по тому, насколько покорно левиафаны шли на смерть, встреча с подобными Гексагону чудовищами у пришельцев была описана в ритуалах. Сыромятин не имел ни малейшего понятия, сколько жертв вставшему на пути божеству собираются отрядить чужаки, и опасался, что, если Гексагон их не примет, у стада возникнут вполне обоснованные подозрения. Если планета проглотит больше нормы, то для всеядных межгалактических туристов это будет выглядеть как признак здорового аппетита, если она не справится даже с некой нормой – пришельцы могут и не признать неполноценного бога.

– Семь, – пробормотал себе под нос Сыромятин, заметив, что после седьмой жертвы отчисления в пользу преградившего путь Гексагона прекратились, и стадо начало проявлять признаки активности. Пришельцы, видимо, посчитали, что теперь имеют право продолжить путь.

– Игорь, загоняй еще одного! – крикнул генерал.

– Они вроде бы и сами идут, – возразил я.

– Седьмой был последним, – сказал Сыромятин. – Теперь надо показать, что так просто им от нас не откупиться. Пусть гексагонцы пережуют восьмого в опилки, но не сжигают, а выбросят обратно в космос.

– Зачем? – спросил я.

– Не прикидывайся слабоумным, – укоризненно ответил генерал.

– Не буду, – пообещал я и передал приказ корректировщику на Гексагоне.

– А еще пусть прибавят ход, – спохватился генерал. – В каждом действии планеты должна проявляться явная агрессия.

– Как бы тем же не ответили наши гости, – осторожно заметил я. – Теперь совершенно очевидно, что они диковатые, но достаточно развитые существа. Их верования в меру сложны, чтобы сделать такой вывод.

– Я почему-то всегда считал, что пришельцы будут на много порядков разумнее нас, – вдруг сказал Сыромятин. – Даже странно – вот он, долгожданный контакт, а контактировать вроде бы и не с кем! Но самое смешное, что не мы наткнулись на планету с недоразвитыми аборигенами, а они нашли нас. И все равно – получился «контакт наоборот». Они к нам прилетели, но мы разумнее их. Не странно?

– Ничуть, – ответил я. – Было бы странно встретить маленьких зеленых человечков на летающей тарелке, а вариант, выпавший на нашу долю, выглядит вполне логично. Люди ожидали увидеть то, что им хотелось, а на самом деле все получилось совсем по-другому. Разве это не выглядит как типичный пример из человеческой истории?

– Зеленые человечки были бы удобнее для восприятия, – заметил Сыромятин.

– Привычнее, – поправил генерала я, – особенно, если вы хоть раз напивались до белой горячки…

– Пошути у меня…

– Выплюнул! – прервал я ворчание генерала. – Ай, молодцы гексагонцы! Как натурально получилось…

– Теперь остается ждать, – напряженно глядя на изображение, сказал Сыромятин. – Станут пришельцы атаковать или нет?

– Полковник Чернов докладывает об окончании монтажа станции «Г2», – вмешался в беседу вошедший в стратегический центр Сыромятина начальник штаба.

– Отлично! – Сыромятин потер руки. – Пусть выходят из прыжка в четверти единицы позади Гексагона. Что с «Г3»?

– Час, – умоляюще складывая руки, попросил начальник штаба. – И третий, и четвертый будут готовы не раньше чем через час…

– Двадцать минут, – указывая на экран, ответил Сыромятин. – Да и то – вряд ли. Что там осталось сделать?

– Авианосцы уже состыкованы, но еще не закончена навеска маскирующих щитов, – расстроено ответил офицер. – На Гексагон они пока не походят.

– Как только навесят большую часть щитов, пусть выныривают в половине единицы от планеты.

– Похож, – я снова вступил в беседу. – Этот «Г2» Гексагону почти как близнец. Сколько в нем авианосцев?

– Две сотни плюс монтажные конструкции, – ответил начальник штаба.

– Главное, вовремя, – одобрительно продолжил я. – Гексагон выплевывает останки восьмой жертвы и начинает сердиться на стадо за непонятливость. Тут же выныривает его брат, готовый сожрать столько же непокорных левиафанов или еще больше… Сейчас главное – не обмануть самих себя. Вдруг, по их верованиям, такой бог должен быть один?

– Будем считать, что у большого стада и богов должен быть целый пантеон, – предположил Сыромятин. – А почему ты не выяснишь этот вопрос у Викторова?

– Он сильно занят, – ответил я.

– Чем? – скорее по инерции, чем на самом деле интересуясь проблемами Адмирала, спросил Сыромятин.

– Борьбой с духами, – пояснил я.

– С духами? – Сыромятин невольно поднял брови и переглянулся с начальником штаба.

– Позже объясню, – ответил я.

– Хорошо, – согласился генерал. – Только не забудь…

– Они разворачиваются, – шепотом доложил я, вдруг увидев попятное движение в рядах врага. – Чужаки разворачиваются, генерал!

– Аминь, – с облегчением сказал Сыромятин. – С меня банкет…

– Они уходят! – заорал я уже в полный голос. – Мы их остановили! Я не могу поверить! Одна планета против нескольких миллиардов чужаков! Несусветная чушь и полный бред, но эта затея сработала!

– С Гексагона докладывают, что дальше планета идти не сможет. Они боятся улетать слишком далеко от звезды. Можно попасть в зону искривления пространства… – сообщил начальник штаба.

– Эти ребята свою задачу выполнили, – ответил Сыромятин. – Передай им благодарность и попроси лечь в дрейф там, где они сейчас находятся, на максимально возможный отрезок времени. «Г2» и остальные – полный вперед. Приказываю провожать чужаков до границ последней населенной людьми системы. Чтоб духу их здесь больше не было!

– Есть, господин генерал!

Левиафаны разворачивались почти на сто градусов и, стремительно разгоняясь до скорости прыжка, исчезали в гиперпространстве. Я внутренне ликовал и недоумевал одновременно. Безумный план сработал. Это я видел собственными глазами, но в то же время событие выглядело настолько невероятным, что верить в редкостную удачу я отказывался наотрез. Наш план был продуктом отчаяния, а не серьезных размышлений и сработать на самом деле не мог. Однако я видел обратное и потому совершенно не понимал, в чем тут было дело. Как мог один, пусть и устрашающе огромный объект остановить стадо из семи миллиардов чужаков? Даже если предположить, что они на самом деле весьма религиозны и приняли его за божество или что-то в этом роде. Ведь, если проанализировать поведение пришельцев более тщательно, становилось понятно, что они не имели того количества мозгов, которое обеспечило бы им возможность хоть немного соображать. Этот тезис вступал в противоречие с тем фактом, что чужаки приняли Гексагон за бога, и рушил мою веру в недюжинность собственных умственных способностей. Тем не менее я все больше склонялся к неприятной правдивости этого факта, поскольку так удачно сработавший план был невыносимо натянут. Что-то пришельцев спугнуло. Что-то заставило их повернуть и оставить нас в покое. И это «что-то» было отнюдь не игрушечной планетой Гексагон.