Магия безмолвия. Эпизод II - Анна Кувайкова

Саминэ

Сон не шёл. Я ворочалась в кресле уже не один час, но уснуть, несмотря на навалившуюся усталость, как ни старалась, не могла. К тому же значительно изменившееся собственное тело, к которому я пока не привыкла, не давало устроиться поудобнее в привычном и комфортном месте. Да и желание провести кончиком языка по острым длинным клыкам не пропало, напоминая мне о том, кем я стала. Или же всегда была?

Быть вампиром казалось мне… странным.

Я чувствовала, что изменилась: мир стал ярче и чётче, зрение острее, тело гибче и выносливее, а руки сильнее. Небольшая магическая проверка показала, что и мой дар возрос вместе с резервом настолько, что мне теперь было сложно контролировать стихии так, как я делала это раньше. Они слушались меня слишком быстро и куда более охотно, чем я привыкла. Да и моё тело, которое вместе с внешностью теперь было несколько другим, не слушалось – оно тоже делало всё чересчур быстро, практически молниеносно. Не всегда успевая отреагировать, я то и дело что-то роняла, врезалась в косяки и мебель, разбила несколько тарелок и вдобавок опять нанесла сама себе несколько глубоких порезов, чего не случалось уже давно.

Хорошо, хоть Ариатар этого не видел. Я была в ванной, когда он ушёл, там-то и умудрилась себе навредить. Радовало одно – о стенку лбом я всё-таки не стукнулась. А порезы залечил проснувшийся Кейн, который вяло осмотрел окружающую его обстановку, спросил, где остальные, и пошёл спать дальше, но устроился почему-то на кровати эрхана, нагло обняв его подушку и даже не сняв сапоги.

После того как он проспал больше часа, громко и забавно посапывая, пришёл Рик…

Это была ещё одна причина того, что я не могла заснуть. И дело было даже не в том, что он весь день где-то пропадал, а по возвращении занимался чем-то в лаборатории, громко звеня флаконами с зельями, стуча книгами и громыхая дверцами шкафов.

На самом деле причиной моей бессонницы стало то, что, вернувшийся полуэльф не обратил на меня ни малейшего внимания, хотя видел, что я не сплю. Когда он вошёл в спальню, я села, чтобы его поприветствовать, но он… он просто прошёл мимо, словно меня не было вовсе, и от меня не укрылось, как он поджал при этом губы. Неодобрительно, явно злясь и едва ли не презрительно.

И я интуитивно чувствовала, что эти его эмоции относились не к мирно спящему дракону и даже не к отсутствующему демону. Они относились ко мне…

Не выдержав, я села, откинув одеяло и подтянув колени к груди, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за закрытой двери лаборатории, не обращая внимания на сопение чёрного дракона. Я действительно не понимала, почему вдруг Рик, который всегда обо мне заботился, всегда меня понимал и поддерживал, не давал в обиду, вдруг стал таким… чёрствым.

Я знала о том, какое зло моя раса принесла в этот мир, я много читала об этом. И отчасти понимала его чувства, как и ту опасность, что я представляла собой, когда сходила с ума от голода. Но знай я тогда, что со мной происходило на самом деле, почему я так злилась на всех, почему невыносимо болело тело и перехватывало горло, я бы никогда, никогда и ни за что не причинила бы вред ни ему, ни Ариатару!

Никому!

Я бы придумала, как с этим справиться, нашла бы выход, обязательно!

Теперь я могла себя контролировать, я чувствовала, нет, я даже знала это. И сейчас, даже ощущая лёгкий голод, я понимала, что уже ни за что не сорвусь, даже если передо мной вдруг окажутся реки сладкой, тёплой, свежей крови.

Это было легче, чем казалось в тот момент, когда я, к своему ужасу, поняла, кем являюсь. Запах крови демона манил, её сладковатый привкус на языке сводил с ума, проникая внутрь, принося удовлетворение, покой, сытость, наслаждение, давая силы и пьяня не хуже старинного вина. Я чувствовала всё это и осознавала, что мне придётся с этим жить, пить чью-то кровь, приносить боль… но остановиться уже не могла.

Это было сильнее меня. Моё тело было слишком истощено.

И если наутро пришло горькое осмысление и боль от признания своей расовой принадлежности, отвращение к самой себе, отрицание этих диких желаний, то потом всё вдруг стало совершенно иначе.

Да, мне было очень стыдно перед Ариатаром за то, что я заставила его чувствовать себя беспомощным. Я действительно навредила ему, хотя и не желала этого, и мне было неловко теперь за данное ему обещание. Мне не хотелось заставлять его снова проходить через это, что бы он ни говорил.

И пожалуй, я найду выход, чтобы обойти данное ему слово…

Вздохнув, я поднялась с кресла, подошла к столу и, легко перепрыгнув через него, оказалась на подоконнике, зная, что со стороны мои действия выглядят как движения размытой тени – уж слишком быстрыми они были. Такова была природа вампиров. Чтобы выжить, им нужна была свежая кровь, а чтобы добыть её, необходимо быть быстрее, хитрее, сильнее своей жертвы… Великолепное ночное зрение, обоняние не хуже, чем у оборотней, нечеловеческая выносливость, сила и гибкость, как и острый слух, – всем этим обладала теперь и я.

Оперевшись спиной о холодный камень, беззвучно вздохнула и, подняв руку, медленно провела кончиком пальца по запотевшему стеклу, слегка надавливая, оставляя длинный след, но не оцарапав туманную поверхность серебряным ногтем.

В чём-то я действительно понимала опасения Рика. Сейчас, со всеми моими знаниями и умениями, я действительно была опасна.

Я изменилась. Но в то же время осталась собой. Жестокость и убийства были мне чужды, как и многое другое. Я не стала коварнее, безжалостнее или равнодушнее. Я по-прежнему видела мир таким, какой он был для меня и раньше. И принимала себя какой я есть. Вампиром.

Это было частью меня, моей сущностью, моей жизнью. От неё невозможно убежать, скрыться, даже попытаться спрятаться хотя бы на время. Итог этого всё равно был один, и чем дальше я бежала бы от самой себя, тем плачевнее был бы исход. И для меня, и для тех, кто меня окружает.

А навреди я кому-нибудь из тех, кто мне дорог, я не смогла бы себя простить. Никогда.

Подтянув колени к груди, я обняла их и, пристроив на них голову, посмотрела на своё отражение в запотевшем окне, словно пытаясь найти в нём ответ на мучивший меня вопрос: почему Рик не хочет признать меня такой?

Мне не нужно убивать, чтобы питаться. Мне хватит и крови животных, пусть она и не обладает нужными свойствами, необходимыми для полноценного развития организма вампира, но я с радостью согласна и на это. Я не хочу никому навредить и не буду этого делать. Я всё та же Саминэ. Почему он этого не видит?