Невинные - Ребекка Кантрелл

20 декабря, 06 часов 48 минут

по центральноевропейскому времени

Кумы, Италия

Томми остановился у темного тоннеля в поверхности скалы, не желая входить внутрь. Из темноты доносился легкий запах тухлых яиц, будто смрадное дыхание. Позади него раскинулся мягкий сахаристый песок пляжа. Над головой темное небо сияло звездами и парой-тройкой бледных серебристых облачков, загоревшихся обещанием утра.

Холодный ветер ерошил его волосы, но запах морской соли и водорослей не мог скрыть смрад.

Я не хочу туда входить.

Изумрудный мотылек приземлился на одном из валунов, подмигнув ему крылышками. Элисабета стояла у него за спиной, не сводя глаз с других мотыльков, борющихся с ветром, за видимой хрупкостью скрывая смертельную угрозу.

Один из амбалов Искариота, вывернув торс, протиснулся мимо Томми в тоннель и включил фонарик. Черные вулканические стены с желтыми прожилками протянулись в темноту за пределами луча света.

Между лопатками Томми уперлась ладонь, отрезая ему путь к отступлению.

— Следуй за Хенриком, — приказал Искариот.

Элисабета крепко взяла мальчика за руку.

— Мы пойдем вместе.

Томми перевел дыхание, чтобы успокоиться, кивнул и сделал шаг вперед, потом другой. Только так и можно пройти через трудные времена — шаг за шагом.

Позади Искариот отдавал распоряжения стригою, пилотировавшему вертолет.

— Подымай своих собратьев. Пусть наводнят тоннели позади нас. Нам не должны мешать.

Отдав этот последний приказ, Искариот последовал в тоннель со своим вторым телохранителем по пятам. Томми сообразил, что так и не узнал имени второго, хотя какое это имеет значение? Он чувствовал, что неба не увидит больше никогда.

Как только они порядком углубились в узкий тоннель, Элисабета сбросила свою вуаль и перчатки и откинула капюшон плаща. Один из мотыльков сел на ее прическу, на секунду запутался крохотными ножками, потом снова порхнул прочь.

Она будто и не заметила.

Зато Томми заметил, сразу распознав безмолвную угрозу со стороны их поработителя.

Чтобы успокоиться и отвлечься, он принялся считать мотыльков, замечая незначительные отличия между ними. Парочка помельче, у одного длинное брюшко, еще у одного золотые чешуйки вперемешку с изумрудными.

…девять, десять… одиннадцать…

Наверное, с дюжину, но отыскать последнего до круглого счета никак не удавалось.

Элисабета вела кончиками пальцев по стене, взглядом изучая боковые проходы, пересекавшие их путь, и тупиковые пещеры, встречавшиеся то и дело. Там лабиринт. Томми читал в школе миф о Тезее, о его схватке с Минотавром в критском лабиринте.

Что за чудища таятся здесь?

Должно быть, Элисабете пришла в голову другая история. Она оглянулась на Искариота.

— В «Энеиде» Вергилия герой Эней приходит в Кумы, беседует там с сивиллой, и она провожает его в край мертвых. Тропа, коей мы ступаем ныне, весьма подобна описанной в той книге.

Искариот взмахом руки охватил всю вулканическую гору.

— Он также утверждает, что в эту бездну ведет сотня путей, что вполне может оказаться правдой, учитывая, что эта гора источена ходами и пещерами насквозь.

Элисабета пожала плечами и изменила интонацию, будто читала стихи.

…в Аверн спуститься нетрудно,

День и ночь распахнута дверь в обиталище Дита.

Вспять шаги обратить и к небесному свету пробиться —

Вот что труднее всего![23]

Искариот хлопнул в ладоши.

— Вы воистину Женщина Знания!

Несмотря на похвалу, ее серебряные глаза затуманила тревога. Яркий серо-зеленый мотылек снова сел на ее черные волосы, и Томми протянул руку, чтобы снять его.

— Нет, — предупредила Элисабета, — пусть остается.

Он отвел руку.

По мере продвижения вглубь туннели ветвились все реже, пока не привели к длинному крутому коридору, в котором серное зловоние стало настолько сильным, что Томми пришлось зажать рот рукавом и дышать через него. Температура тоже выросла, стены покрывала влага. Томми услышал отголоски журчания бегущей воды.