Дорога короля - Галина Гончарова

Тоже правильное и нужное дело.

А еще принцессы, придя в себя под крылышком доброй Милии, активно намекают на личных обезьянок. И лошадок бы тоже неплохо…

Даже юный король – и тот посматривает с интересом.

Альтрес Лорт понимал, откуда дует ветер, но не возражал.

Не его ребенок, не ему и воспитывать. И мораль читать. Непривычное дело для аристократки? Все не шелками вышивать… да и жизнь у Миранды Кэтрин Иртон будет достаточно бурной. Кто б сомневался. Если она собирается замуж в Ханганат…

Постепенно все успокаивалось.

Все привыкали к тому, что на троне король Эдвин. Что регентом при нем Альтрес Лорт.

Что у них с ее величеством одни и те же цели…

Выздоравливала ее высочество принцесса Мария.

Поправлялись после пыток ативернцы.

Лиля получила в столице под госпиталь роскошный особняк и пропадала там и днями и ночами, то давая уроки, то пытаясь наладить службу.

Джерисон достаточно близко сошелся с Альтресом Лортом. Пока маркиз Лосан болел, он исполнял обязанности посла, отписывался его величеству, бывал при дворе…

Миранда – та просто от принцесс не вылезала. К большому удовольствию обезьянки Мими и большому неудовольствию придворных дам.

Обезьяны – они чинов и титулов не понимают, уважения не выказывают, а блох на человеке, к примеру, поискать могут. Или фруктом кинуть.

Или стащить что…

А жаловаться…

Милии?

Та слишком добрая.

А регенту просто страшновато. Поди, пожалуйся… голову бы потом спасти.

***

Робера Альсина казнили тихо.

Мучительно, но без огласки – посадили на кол во дворе темницы. Когда Альтрес уверился, что ничего больше из герцога не вытянешь, а еще немного и этот огрызок человека (а что там может еще остаться после пыток?) утратит последний рассудок, он распорядился о казни.

Герцог мучился несколько дней.

Может, это и негуманно, но Альтрес зашел несколько раз посмотреть на негодяя.

История, начавшаяся давным-давно, завершалась. Кровью и болью.

Жалеть Альсина?

Вот еще не хватало…

Герцогство разделили на несколько частей и пожаловали верным людям, герб перевернули, вычеркнули из Золотой Книги, а могилу герцога обильно посыпали солью.

Альтрес считал, что этого еще мало.

Он признавал право на месть и за Альсином, и за Альбитой, он мог понять их.

Но – не принять.

Не оправдать и не простить. И уж тем более, не отпустить восвояси.

Мало ли перед кем Гардвейг виноват? Что ж теперь, всякий раз бунт устраивать? Сколько горя и боли они принесли, сколько людей погибло, сколько могло бы погибнуть…

Если бы Альсин попробовал просто убить короля, Альтрес понял бы. Достал бы кинжал, да и ударил. Была возможность.

А вот так…

И уж тем более, не виноваты ни Милия, ни дети.

Все сложилось так, как сложилось. Так тому и быть.

***

В начале зимы ативернцы отправлялись домой.

Дети попрощались заранее, а Альтрес Лорт лично провожал кортеж до крепости Шедар. Решил выказать уважение.

Уезжала выздоровевшая принцесса Мария.

Гадкая рана, хоть и свалила ее в постель больше, чем на месяц (а вот не надо было вскакивать и на коронацию мчаться!), но девочке повезло.

Сильного воспаления не было, даже шрама почти не осталось.

То же можно сказать и о Ройвелях, Элонтах, Лосане…

Им повезло.

Никто не умер, не остался калекой, Лиле удалось более-менее справиться с последствиями… шрамы, конечно, останутся. Но – и только.

В Уэльстере о ней оставалась добрая память.

Королевский госпиталь, названный в честь невинно убиенного Гардвейга. Вылеченные люди, кое-как, но выученные докторусы, теперь им предстояло повышать свою квалификацию самостоятельно.

Милия плакала, прощаясь с подругой. Они понимали, что наверное, никогда уже не встретятся. Здесь нет поездов, самолетов, нельзя даже поговорить по телефону… и каждая слишком привязана к своему гнезду.

Ну, хоть письма им останутся.

Лилиан в последний раз расцеловала подругу, и заняла свое место в караване.

Томас Конкор ездил взад-вперед вдоль каравана, проверяя, не забыл ли чего.

Лиля отпустила Лидарха на волю, и аварец птицей полетел над дорогой, над полями…

Воля!

А скоро – и дом!

Копыта мерно ударяли в подмерзшую землю. И еще не скоро графиня вернулась к остальным.

– Радуетесь отъезду, – Альтрес Лорт решил поболтать напоследок.

Лиля улыбнулась регенту.

Их роман с Лидией развивался не стремительно, но достаточно быстро. Во всяком случае, Лидия престала шипеть, а Альтрес начал задумываться о браке. Это Лиля точно знала.

И в посольстве Ивернеи он стал частым гостем…

И ивернейцы что-то решили задержаться, зазимовать…

– Дома – лучше, – просто сказала она.

– Мы всегда будем рады вас видеть, Лилиан. Не забывайте о нас…

Лиля улыбнулась.

– Обещаю, я буду писать. А если повезет, то и на свадьбу приеду?

Альтрес хмыкнул. Не смутился, конечно.

– Не раньше той осени.

– Неважно – когда, важно – с кем, – вернула колючку Лиля.

– Если ее высочество согласится…

– Ее высочество счастлива будет. Не сомневаюсь.

Альтрес довольно улыбнулся.

– Я постараюсь сделать ее счастливой.

– И детей хорошо бы, – намекнула Лиля.

Альтрес поглядел на Джерисона.

– А вы… пока не…?

– Мы работаем над этим вопросом.

– Работайте, – благодушно кивнул Альтрес, сбрасывая одну из множества масок и ненадолго становясь просто шутом. – А то одного союза маловато. Надо бы еще парочку-троечку заключить.

– У вас еще принцессы остались.

– И Мигель ухаживает за старшей, – сморщил нос Альтрес.

– Надеюсь, девочка не против?

– Девочка пока еще не поняла точно, но Мигель ей нравится, – махнул рукой граф. – Может, и еще породнимся.

Лиля улыбнулась.

– Сказки должны кончаться свадьбой.

– И начинается после нее реальная жизнь. Очень сложная штука.