Колесничие Фортуны - Владимир Свержин

– Вот насчет «прохлаждаешься», это ты прав. Я к тому же еще и промокаю, и простужаюсь, – наставительно отозвался я. – Да и чего ты, собственно, разорался? Первый раз, что ли? Сколько меня не было – сутки, двое? Тоже мне повод для всенародной скорби.

Лис, кажется, поперхнулся:

– Пару дней?! Ты что, бахнулся? Ты где находишься, в пустыне Гоби? Вокруг тебя какая-нибудь растительность есть?

– Сейчас попробую разглядеть… С этим дождем ничего не понять. А в чем, собственно, дело?

Я огляделся вокруг повнимательнее. Неподалеку от меня чернел лес. Где-то вдали мелькали какие-то огоньки. В душу начали закрадываться какие-то нехорошие подозрения. Если отбросить версию об изменении климата, то нынешняя погода мало соответствовала началу сентября.

– Лис, будь добр, поясни, пожалуйста, в чем, собственно, дело? – осторожно попросил я.

– Объясняю. Тебя не было семь с небольшим месяцев. И сейчас у нас середина апреля тысяча двухсотого года от Рождества Христова. Усек? А теперь скажи, что ты всего этого не знаешь, – нервно заключил Сережа.

– Не знаю, – честно признался я. – Ладно. Ты где находишься?

– В военном лагере у стен Венджерси. Капитан, ты что, серьезно ничего не помнишь? У тебя амнезия, да? – как-то тоскливо отозвался он.

– Если бы… В общем, тут надо долго разговаривать. Я сейчас уточню свои координаты, – вызывая Базу, ответил я. – База «Европа-Центр», я «Джокер-1», ответьте «Джокеру-1».

– Ой, Капитан, ты жив?! – радостный девичий взвизг едва не оглушил меня. – Как мы рады! А у нас тут говорили, что ты из-за несчастной любви утопился!

Пока я молча пережевывал эту новость, Лис, вновь становясь самим собой, поспешил выдать свою версию происшедшего:

– Ага! Он от несчастной любви к верховой езде повесился в овраге!

«Господи! – с умилением подумал я. – Как я по нему соскучился!»

– «Джокер-2», не мешайте связи! – сухо отбрила шутника дежурная. – Говори, Капитан! Расскажи, где ты был?

– Солнце мое, я тут стою мокрый и продрогший, и мне смерть как хочется погреться у какого-нибудь огня. Давай отложим повесть о моих странствиях на более удобное время. А пока дай мне, пожалуйста, мои координаты и маршрут следования к замку Венджерси.

Послышалось щелканье нажимаемых кнопок, и удивленный девичий голос обиженно произнес:

– Эй, «Джокеры»! Вы там что, в игры играете? Между вами расстояние меньше полумили.

– Вот спасибо, радость моя! Век помнить буду! Спасла от верной смерти! – радостно воскликнул я и, не дав девушке развить эту тему, добавил: – Все! Целую! До связи!

– Капитан, даю звуковой маяк. Через двадцать минут жду тебя в палатке с ужином. Небось проголодался-то за семь месяцев? – пошутил Лис.

Что ж, он был недалек от истины – за время моего отсутствия я ел всего два раза. Меся ногами добротную британскую грязь, я побрел в направлении огоньков, смутно маячивших вдали, «Да уж, в такую погоду хорошая собака хозяина из дому не вытащит», – бурчал я, в очередной раз пытаясь извлечь затонувший сапог из рытвины, предательски заполненной водой.

– Стой, кто идет! Отзовись! – наконец услышал я окрик часового.

– Вальдар Камдил, сьер де Камварон, к Рейнару д'Орбиньяку! – покачиваясь, отрапортовал я.

– Кто?! А ну стой! Что за шуточки? – Часовой с перепугу направил на меня копье.

– Да Камдил это, Камдил, – успокаивающе произнес Лис, выступая из темноты мне навстречу.

– Так он же ж… того… помер… – ошарашенно прошептал стражник, делая шаг назад.

– Как же, дождешься от него! – заключая меня в объятия и что есть силы колотя меня по спине, высказался Лис. – Живой, чертяка! Ладно, пошли, рассказывай!

– Помнится, ты грозился мне ужином, – шагая рядом с Рейнаром, прозрачно намекнул я ему. Мы углубились на территорию военного лагеря, то и дело окликаемые часовыми. Судя по его протяженности и количеству костров и палаток, тут собралась большая часть вооруженных сил Англии.

– А, собственно говоря, что тут происходит? – поинтересовался я.

– А, собственно говоря, где ты был все это время? – в тон мне резонно спросил Лис.

– Послушай, Сережа. Это долгая история, одна из тех, которую не рассказывают до еды. Я тебе обязательно все объясню, но позже. Поведай лучше мне, чем вы тут занимались в мое отсутствие?

Мой напарник как-то неопределенно хмыкнул:

– Пьянством и дебошем.

– Ладно, давай по порядку.

– По порядку, по порядку. Скачем мы себе, скачем, как обычно, никого не трогаем. И вдруг ты этакой щучкой в овраг – шандарах! Ну, мы, естественно, подъехали посмотреть, что ж там такого интересного доблестный рыцарь Вальдар Камдил обнаружил?

– И что? – задал я риторический вопрос.

– А ничего! – Д'Орбиньяк широко развел руками. – Меч толедской работы! И никаких признаков вышеупомянутого доблестного рыцаря. Мы, понятное дело, законно изумились и попытались у твоей свиты порасспросить, куда это ты запропастился, но они как-то на удивление быстро поспешили откланяться.

Я задумчиво покачал головой:

– Я их в чем-то понимаю…

– Ну так вот, – продолжил он. – Сестрица твоя весь овраг разве что через сито не просеяла. Попыталась заставить свой отряд перекопать все вокруг, насилу ее удержал. Я-то, признаться, думал, что они тебя все-таки прихватили. Потому как ежели б ты дуба дал, то на канале связи хотя бы фон был, а так – ничего, полное молчание. – Лис выразительно посмотрел на меня, видимо, ожидая комментариев.

Я молчал. Сережа пожал плечами.

– Тогда я предположил, что прибор у тебя слетел при падении. Но его тоже нигде не было видно. В общем, полный мрак.

– Ну и что вы предприняли? – заинтересовался я.

– Меркадье предложил королю Джону обменять тебя на всех рыцарей, взятых им в плен при Гастингсе. Но тот отказался. Тогда твоя доблестная сестричка тайком от нас пробралась в Лондон и взяла в плен лорда-мэра.

Глаза мои округлились:

– Как ей это удалось?

– Очень просто – она переоделась в женское платье. Такого трюка от нее не ожидал никто.

Я понимающе улыбнулся.

– А что случилось с лордом-мэром?

– Да ничего! Инельга изрядно попортила ему нервы, выяснила, что тот знает не больше нашего, надавала пинков и отпустила.

Наконец мы достигли богатого шатра, над которым развевалось знамя с золотой лисицей в зелени и летящей над ней серебряной стрелой.

– Ты тут важная птица, я смотрю! – заметил я, заходя вовнутрь и осматриваясь.