Бывших ведьмаков не бывает! - Галина Львовна Романова

Владиславе было плохо. Почему-то ее мучитель не дал ей в последний раз после пробуждения сонного зелья, и ослабшая от голодовки девушка мучилась от жажды. Ее мутило, руки и ноги дрожали. Карета тряслась по неровной дороге, дребезжали оси, пассажиров порой мотало из стороны в сторону. У Владиславы кружилась голова, все плыло перед глазами, и хотелось провалиться в спасительное забытье, но каждый раз новый толчок возвращал ее в этот ужасный мир.

— Скоро приедем. — Отчим не сводил с нее глаз. — Осталось немного.

Владислава не ответила. Ей хотелось умереть как можно скорее.

Карету тряхнуло так, что от толчка девушка свалилась с сиденья, ударилась боком и вскрикнула от боли.

— Скотина! — Михаил Чарович бросился перед нею на колени, приподнимая, прижимая к себе и ругая кучера. — Запорю! Ничего не болит, Владочка?

Девушка не ответила. Прикосновения рук ее мучителя были неприятны.

— Не молчи! Если ты себе что-то повредила при падении, ему не сносить головы!

Владислава промолчала. Какое ей дело до чужого кучера?

Впереди послышался треск и хруст, словно ломались деревья. Карета сбавила ход, да так резко, что Михаил не удержал равновесия и невольно навалился на девушку. Испуганно заржали лошади. Крикнул возница, но его крик оборвался грохотом выстрела.

— Что за черт? — воскликнул князь.

Вместо ответа распахнулась дверца.

— Вылезай! Приехали!

Из-за плеча Михаила Чаровича Владислава увидела трех незнакомых мужиков. Один держал старинную пищаль, два других были вооружены саблями. «Разбойники!» — мелькнула мысль. У нее уже был небольшой опыт общения с людьми такого рода. Девушке ужасно захотелось потерять сознание, чтобы не видеть того, что будет дальше.

А дальше случилось невероятное. Стоявший на коленях на полу кареты Михаил Чарович медленно выпрямился, отпуская пленницу и разворачиваясь навстречу мужикам.

— Что ты сказал? — промолвил он.

— Вылезай, говорю! А не то… — Пищаль в руках разбойника дернулась вверх-вниз.

— А почему бы тебе самому не залезть сюда? — Голос князя как-то странно дрогнул.

Владислава не видела его лица, но толпившиеся у дверцы мужики что-то разглядели в глазах мужчины и попятились. Их лица исказились ужасом, когда — девушка не поверила своим глазам — на месте князя вдруг возник медведь.

— Чур меня, чур!..

Грянул выстрел. Пуля прошила голову зверя, и Владислава вскрикнула от ужаса, когда, не заметив раны, зверь с ревом кинулся на незадачливого стрелка. Тот заорал не своим голосом, но длинные когти оборвали крик, сменившийся хрипом и бульканьем. Медведь вырвался из кареты, оставив княжну с ужасом слушать отчаянные вопли, звериный рев и беспорядочные выстрелы.

А потом все стихло. Крики сменились жалобными всхлипами и поскуливаньем, рычание зверя — хриплым голосом, в котором с трудом угадывался голос князя Михаила.

— Ну что? Поняли, с кем связались?

— По-по-по… не губи! Животы пожалей! Отпусти хоть на покаяние! Смилуйся!

— Смилуюсь! — Князь не говорил, а рычал, и Владиславе представилось, что говорит не человек, а зверь, настолько исказился его голос. — Смилуюсь, коли вы мне службу сослужите! Иначе…

Пронзительный крик боли и ужаса заглушил его слова. Люди закричали:

— Смилуйся! Не губи! Все, что просишь, сделаем!

Крик оборвался таким жутким хрипом, что не хотелось даже думать, что произошло.

— Идете со мной, — уже спокойнее, почти нормальным своим голосом промолвил князь Михаил. — Выполняете мои приказы. Девушку, — княжна похолодела, — беречь как зеницу ока. Волос с ее головы упадет — вам всем не жить, А чтобы вы мне были верны… Подите-ка сюда. Ближе. Ближе! Ну?

Разбойники забормотали что-то вразнобой. Кто-то испуганно закричал, кто-то по-ребячьи всхлипнул тонким голосом, кто-то забормотал что-то себе под нос. Владислава не видела, что там происходит, и не хотела видеть. Крики становились все громче, все отчаяннее, поднимаясь до визга. Девушка зажмурилась, сожалея, что не может заткнуть уши. Ей самой хотелось кричать от страха.

А потом крики оборвались. Упала тишина. Пахнуло свежестью, как после грозы.

— Вот так-то, — обычным своим голосом произнес Михаил Чарович. — Чего разлеглись? Вставайте! Берите девушку, и за мной. Кони у вас есть?

Послышались стоны, оханье, кряхтенье. Два мужика заглянули в карету. Подтянув за платье, выволокли Владиславу на обочину дороги. Оказывается, когда проезжали лесом, перед каретой, покалечив одну из лошадей, упало дерево. Убитый кучер валялся на земле. Рядом с ним обнаружились трупы пятерых разбойников. Четверо с вывороченными внутренностями, а последний без видимых повреждений, но лицо его было синее, глаза выпучились, а язык уже почернел и торчал во рту, как кляп.

Михаил Чарович выглядел усталым, но довольным. Он подмигнул пленнице:

— Ты посмотри, каких помощников удалось заполучить!

Всего их было семеро, не считая убитых. Еще двое держали девушку, и Владислава не имела ничего против — она была так слаба, что, если бы не их поддержка, просто упала на землю. Тем временем остальные суетились, готовясь к путешествию. Кто выпрягал из кареты уцелевшую лошадь, кто навьючивал на приведенных из леса коней сундуки и мешки с дорожными припасами. И все непрестанно косились на князя Михаила. Лица разбойников показались Владиславе знакомыми, и девушка даже вскрикнула, узнав в одном из них Тимофея Хочуху.

Тот тоже узнал ее и шагнул поближе.

— Ого! Вот так встреча!

— Но-но, — ровным голосом произнес князь Михаил, и атаман разбойников весь съежился, отступая.

— Да я того… не хотел обидеть, — пробормотал он, косясь то на девушку, то на ее отчима исподлобья. — Вижу, знакомо мне ее личико… Где ж защитник-то твой, Петр Михайлик?

— Вы встречались? — заинтересовался Михаил Чарович.

— Не то слово, хозяин. — Тимофей Хочуха легко выговорил это слово, но Владислава почувствовала притворство разбойника. Тому, кто привык командовать другими, трудно в одночасье признать над собой чужую власть. — Встречались. И она, и этот Петр сами, можно сказать, мне в руки свалились. Колдун один его, Петра то бишь, в коня превратил, а мой человек того коня украл да девку заодно. Мы уж после узнали, кто есть кто, а тогда и не ведали.