Девочка-дракон с шоколадным сердцем - Стефани Бёрджис

Как могли люди это выносить?

Холмы, через которые мы проезжали, пока я спала, теперь возвышались вдали, за высокой каменной башней с массивным циферблатом. Часы сверху вниз смотрели на суетливый человеческий город и отбивали все те минуты, что я потеряла. Когда я закрыла глаза, было не позднее девяти утра – а теперь, наверное, уже полдень.

Мне совсем не нравилось то, куда я попала за эти несколько часов.

Телега остановилась у высокого здания из красного кирпича с разбросанными квадратиками прозрачного стекла на фасаде. На окнах красовались горшки с розовыми цветами. Всё, начиная с этих цветов и заканчивая приторно-сладкими статуэтками напротив входной двери, указывало, что это был именно тот дом, в котором могла проживать Грета. Вот только поблизости я не приметила ни единого куска шоколада.

И не ощущала его запаха.

Когда все мои чувства окончательно пробудились, предупреждая об опасности, я услышала, как над моей головой Грета прошептала Фридриху:

– Перестань упрямиться и просто занеси её в дом! Я помню, что она говорила, но к тому времени, как она проснётся, всё уже будет улажено, и…

– Я проснулась! – зарычала я и резко села. Будь моя воля, я бы расправила крылья и изогнула шею, чтобы выглядеть устрашающе. Вместо этого я сощурила глаза и гневно посмотрела сначала на одного своего попутчика, потом на другого.

– Это ведь не шоколадный дом?

Фридрих поморщился и спрыгнул на землю. Он глядел куда-то в сторону, словно не в силах вынести мой взгляд. Зато Грета улыбнулась и впилась мне в плечи пальцами, да так крепко, что я не могла вырваться.

Посмотрев ей в глаза, я вспомнила то, о чём забыла за время долгого путешествия: даже без когтей и чешуи люди оставались хищниками.

– Что ж, дорогуша. – Её пальцы сжались крепче и больно ущипнули меня, когда она нагнулась ближе. – Я знаю: ты думаешь, что хочешь работать в шоколадном доме, но поверь, ты не продержишься в этом прекрасном месте ни дня. Ты даже не знала, что такое ботинки, пока я тебе не сказала! Никто, кроме нас, и не подумает брать тебя на службу. А без нас ты умерла бы от голода прямо на той дороге в горах!

– Так что теперь, когда мы проделали такой долгий путь, привезли тебя сюда и даже поделились с тобой едой и питьём из одной только сердобольности, пришло время тебе стать хорошей и послушной девочкой и отплатить нам добром. – Она мягко подтолкнула меня в сторону Фридриха. Тот по-прежнему стоял с другой стороны телеги, отвернувшись и опустив плечи. – Спрыгивай рядом с Фридрихом, и мы все зайдём в дом, где совершенно безопасно, через вон ту дверь, – указала она. – И тебе больше никогда не придётся беспокоиться о том, как прокормить себя. Поняла, дорогуша?

Костлявые пальцы Греты больно впивались в моё хрупкое человеческое плечо через плотную зелёную накидку, которую она мне одолжила. Я заглянула в её улыбающееся лицо и улыбнулась в ответ.

Это была та самая широкая улыбка, которая демонстрировала все мои зубы, и мои родные тотчас бы это заметили.

– Поняла, – сладким голосом ответила я.

– Хорошая девочка. – Её пальцы наконец ослабили хватку.

Я спрыгнула с телеги, оставив в ней тусклую зелёную накидку, и жёстко приземлилась на городскую улицу, в полуметре от того места, где ждал меня Фридрих. Выдохнув, он рванулся ко мне.

Но опоздал.

Пригнув голову, я вывернулась и изо всех сил побежала зигзагами мимо телег, лошадей и людей.

Я уже покинула одну безопасную пещеру, в которой задыхалась.

И никогда не позволила бы поймать себя снова.

Грязь и лошадиный навоз вонючей скользкой жижей покрывали круглые выпуклые камни городских улиц. Мои ступни, обёрнутые в тряпье, тут же стали липкими. Спустя всего двадцать минут после моего великого побега мне пришлось уже в пятый раз останавливаться и счищать грязь с лохмотьев вокруг ног.

Чтобы не упасть, я прислонилась к торчащему из тротуара толстому искусственному дереву кремового цвета. Вместо кроны на его вершине виднелась причудливая стеклянная человечья лампа. Забавно, что её установили в центре города, но, оглядевшись, я поняла, что это ещё не самое странное.

По обеим сторонам улицы возвышались жёлто-белые здания, украшенные, как драгоценностями, лёгким кружевным орнаментом и испещрённые рядами прямоугольников из прозрачного стекла. Люди толпами вливались и выливались из открытых дверей, болтая, смеясь и наполняя руки всё бо́льшим числом сумок и нарядных коробок.

Жилище Греты располагалось на улице, где все дома были из красного кирпича, а каждая дверь плотно запирала их от внешнего мира. То место, где я находилась теперь, настолько отличалось от всего, что я видела до сих пор, что если бы не те же самые массивные, поросшие лесом зелёные предгорья вдали и гигантская часовая башня, торчавшая в центре, я бы решила, что оказалась в другом городе.

Лошади цокали копытами вверх и вниз по улице, таща за собой золотисто-чёрные кареты, которые ничем не напоминали простую телегу Греты. Даже люди выглядели здесь не так, как те, что мне встретились рядом с её домом.

Из утренней лекции Греты я запомнила несколько нужных слов. Голубые или жёлтые вещи длиной до земли, которые носили все люди женского пола – то есть женщины, – назывались «платьями». Они пышно обвивались вокруг ног и казались совершенно непрактичными. Мужчины носили «брюки», которые выглядели более разумно, но Грета пришла в ужас, увидев их на мне, девочке. Зато на моих, по крайней мере, был чешуйчатый окрас, в отличие от скучных человечьих брюк!

В культуре драконов яркие цвета считались предметом гордости, но люди мужского пола, видимо, их боялись. Все они родились с кожей разных оттенков, разной шерстью на голове и разным цветом глаз, но выбрали один и тот же тип тусклой, тёмной одежды, как будто старались слиться в массу, как стадные животные. С момента своего приезда я не заметила здесь ни единой яркой вспышки малинового или золотого. Хуже того, по какой-то причине мужчины вокруг словно стремились придушить себя огромными белыми узлами, которые они все повязывали вокруг шеи.

Но всё увиденное мною в городе не могло сравниться по странности с тем, что чуял мой нос.

Здесь почти на каждом углу встречались продавцы еды. Они стояли рядом с большими чёрными открытыми печами и выкрикивали названия своих яств, заполняющих ароматом всю улицу. Свежие, горячие «вафли» пахли так сладко, что заставили меня облизнуться. «Картофель в мундире» источал пикантный, пряный аромат, и «жареные каштаны» казались на редкость заманчивы. Я шла по улицам, и из открытых дверей до меня доносилось все больше и больше ароматов.

Я была голодна и могла бы расхныкаться, будь у меня чуть меньше достоинства. С тех пор, как я утром позавтракала молоком и сыром, прошло уже очень много времени. Видимо, даже крошечным человеческим желудкам требовалось более насыщенное питание.