Пандемониум. Город темных секретов - Евгений Гаглоев

Проснувшись, Тимофей Зверев понял, что находится в больничной палате. Комнату заливал настолько яркий солнечный свет, что Тимофею пришлось прикрыть глаза рукой, но он все же успел заметить, что возле его кровати кто-то сидит.

– Наконец-то! – послышался знакомый голос. – Очнулся, спящий красавец.

– Димка! Привет, – обрадовался Тимофей. – Давно здесь?

Он прищурился и сумел наконец рассмотреть Димку Трофимова, своего одноклассника и закадычного приятеля. Тот развалился на стуле, взгромоздив ноги в потрепанных кроссовках на край прикроватной тумбочки, и листал какой-то красочный журнал. Комиксы, разумеется, – ничего другого Димка не читал. Соседняя кровать пустовала. Тимофей оказался единственным пациентом в этой палате.

– Полчаса, наверное, – подумав, ответил Димка. – Когда я пришел, ты так храпел, что в окнах стекла дребезжали! Вот сидел, дожидался, когда ты проснешься.

– Брехня, – сказал Тимофей. – Я не храплю.

– Откуда тебе знать, ты же сам себя не слышишь? А я пару смен провел с тобой в лагере в одной палате.

Это было правдой. Тимофей и Димка почти каждый год отдыхали летом в одних и тех же лагерях.

– Вот, кстати, маманя просила тебе передать. – Димка бросил на кровать Тимофея прозрачный пакет с мандаринами. – Сидел тут, караулил, чтобы местные медсестрицы не сперли гостинец, – пояснил Трофимов. – С них станется.

Тимофей едва сдержал смех. Судя по кучке кожуры на прикроватной тумбочке, главным похитителем мандаринов был сам Димка – похоже, он уже успел умять половину. Но Тимофей не обиделся. Они были знакомы двенадцать лет, дружили с самого детского сада, так что Димке он последнюю рубашку не пожалел бы. Ну а тот не постеснялся бы ее прихватить, причем с самым невинным выражением лица.

– Не суди о других по себе, – ухмыльнулся Тимофей.

– Ой-ой-ой! – закатил глаза Димка. – Держите меня семеро! Уж чья бы корова мычала. О твоих подвигах уже два раза по телевизору рассказали, Ликой!

Тимофей недовольно поморщился. Друг все знал о его похождениях, иногда они влезали в неприятности вместе. Но в этот раз Тимофей отличился самостоятельно.

– И как тебя угораздило, – спросил Димка, жуя очередной мандарин, – так влипнуть?

– Многие в курсе?

– Вся наша школа, наверное…

Тимофей громко чертыхнулся и откинулся на подушку.

– Конечно, они знают далеко не все, – успокоил его Димка. – Лишь о том, что ты попал в больницу с сотрясением мозга. Полиция пока не связывалась со школой. Но что-то явно назревает. Что-то очень серьезное.

– Что именно?

– Когда я пришел сюда, в коридоре дежурило двое. По их виду ясно, что полицейские. Потом тут появился твой папаша, и они тут же смылись, как будто испугались одного его вида. И, надо сказать, я отлично их понимаю.

– Отец здесь?! – Тимофей нахмурился. Только этого не хватало.

– Что, тоже потеплело в штанишках? Здесь! Бегает по кабинетам. Уж он тебя вытащит, будь спок! Такой богатый и влиятельный человек.

– Лучше бы он ни о чем не знал.

– Поздно пить минералку, когда печень отказала! Я сегодня утром по телевизору все видел. Об остальном догадался. А ты даже ни о чем мне не рассказал. Друг называется!

Тимофей закинул руки за голову и повалился на подушки.

– Даже боюсь представить, что именно ты там навыдумывал.

– Что за тайны? Мы же всегда все делали сообща!

– Барон попросил меня молчать. Ему не хотелось, чтобы еще кто-то знал.

– А это еще кто такой? – округлил глаза Димка.

Тимофей глубоко вздохнул. Придется рассказывать все с самого начала…

Тимофей Зверев всегда отличался от других мальчишек. Об этом его мать, известная киноактриса Ангелина Зверева, узнала много лет назад, когда привела совсем маленького Тиму в поликлинику для медосмотра. Малыш свалился с качелей, и она испугалась, что он себе что-нибудь повредил. Тогда-то и выяснилось, что рентгеновский аппарат не может сделать снимок грудной клетки мальчика. Все фотографии оказывались слишком темными либо, наоборот, засвеченными. Рентгенолог пробовал несколько раз, но не получил ни одного удачного снимка.

– Можно подумать, вашего малыша вообще нет, – изумленно сказал он Ангелине. – Лучи проходят сквозь него, ничего не фиксируя!

Ангелина не захотела лишний раз облучать ребенка, на том эксперименты и закончились. Но очень скоро выяснилось, что Тимофею нельзя сделать ни флюорографию, ни ультразвуковое исследование – ни один аппарат не срабатывал. Врачи удивлялись, но никто не подозревал, что дело в самом Тимофее, думали, что неисправна техника.

Ангелина же хранила молчание. Она была знаменита, настоящая кинодива! К чему ей слухи о том, что у нее ребенок со странностями? Кроме того, она совершенно точно знала о сыне что-то такое, чего он сам не знал. Но об этом позже.

К счастью, маленький Тима никогда не болел – не простужался, ничего себе не ломал, ни от кого не заражался. Мать была этому только рада и закрывала глаза на все странности. Так что Тима благополучно избегал лишнего внимания докторов к своей персоне.

Впрочем, мать его вниманием также не баловала. Ангелина постоянно была в разъездах, участвовала в киносъемках, международных кинофестивалях, различных светских мероприятиях. Отца Тимофей никогда не видел и все время, что мать отсутствовала, был предоставлен самому себе. Иногда за ним присматривала очередная домработница, изредка приезжала бабушка Тамара, но старушка жила в маленьком поселке за городом и была редкой гостьей в доме Зверевых. Пока мать моталась по съемкам, мальчик, которому было скучно сидеть в четырех стенах, целыми днями пропадал на улице. Там-то он и сблизился с Димкой Трофимовым, который состоял в местной дворовой банде. Сначала они едва не подрались из-за девчонки, но, пока выясняли отношения, оказалось, что она дружит с третьим мальчишкой. На том ссора и закончилась, а вскоре переросла в крепкую дружбу на долгие годы. Позже мальчишки выяснили, что когда-то ходили в один детский сад, о чем уже успели благополучно забыть.