Колледж Некромагии. Самый плохой студент - Галина Львовна Романова

– И отомстить?

– А что в этом такого? – ощетинилась Изольда. – Вы-то сами, пра Добраш, тоже явно тут не просто так! Что, скажете, я вру?

Пра Добраш стиснул кулаки. По его лицу промчалась тень.

– Вы правы, студиозус Швец. Вы тысячу раз правы. Я здесь… Марин был моим…

– Другом? – подсказала девушка.

Экзорцист медленно покачал головой.

– Мы любили друг друга, – медленно, через силу, выговорил он. – И должны были пожениться.

Изольда почувствовала себя отвратительно.

– Какая гадость, – выдавила она. – Я вас… ненавижу, пра! Вы лжете! Марин не был таким, как… как…

Не в силах выразить обуревавшие ее чувства, она закричала.

Отчаянный вопль был способен, казалось, разбить стекло в окне, но прежде, чем истеричный визг достиг наивысшей точки, пра Добраш метнулся к девушке, толкнув ее к стене, навалился сверху и зажал рот ладонью:

– Молчи! Ай…

Изольда яростно, изо всех сил, укусила его за ладонь:

– Пусти! Извращенец! Сволочь! Тварь! Выродок! Ублюдок!

– Молчи! – хлесткий удар по щеке заставил студентку захлебнуться криком и слезами. – Молчи ради всего святого! Ради Марина!

Едва державшие ее руки ослабли, Изольда сползла по стене на пол, скорчилась между кучами старого постельного белья и прогнившими матрасами и дала волю слезам. Ей было плохо, больно и обидно. Марин… ее Марин оказался…извращенцем. Вот что это была за цель! Вот почему он писал, что им никогда не быть вместе! Вот ради чего… А она-то дура, поверила!

Пра Добраш стоял над нею, тяжело дыша. Потом зачем-то шагнул к двери, подергал ручку, провел ладонью над замком, кончиками пальцев пытаясь подцепить спутанные нити заклинания. Нет, все было подчищено так, что концов не найти.

– Долго работал над этим плетением, да, Марин? – прошептал он. – Чего ты теперь боишься? Нас?

Комната молчала. Только слышалось истеричное всхлипывание студентки. Постепенно оно становилось все тише и тише.

– Проревелась? – не оборачиваясь, бросил экзорцист.

– Пошел ты на…! Извращенец!

– Малолетка! – не оборачиваясь, бросил пра Добраш.

– Козел! – не осталась в долгу девушка.

– Дура! Что ты понимаешь?

– То и понимаю!

– Да ничего ты не понимаешь! – взорвался пра Добраш. – Иди сюда!

Изольда не двинулась с места. Тогда он сам шагнул к ней, невзирая на отчаянное сопротивление, поставил на ноги и, перехватив правую руку за запястье, беззастенчиво запихнул ее себе за пазуху.

Утро не принесло облегчения.

Всю ночь проведший в страшном напряжении, Рихард к рассвету чувствовал себя, как будто побывал под прессом. Слабость была такая, что он то и дело прислонялся к столбу спиной, стиснув зубы и терпя боль в лопатках. Голод немного притупился, но жажда мучила все сильнее. И парень начал мечтать о дожде. Но, как назло, ветер разогнал тучи, так что время от времени даже проглядывало солнце. Рихард быстро продрог в изодранной рубашке. А ведь прошли только сутки. Да и то, неполные.

Надо было терпеть. Придет время, и он с тоской вспомнит эти относительно спокойные часы у столба. Например, когда будет дрожать от осеннего ливня где-нибудь в придорожной канаве, терзаемый лихорадкой от воспалившихся ран.

И все-таки он держался. Держался изо всех сил потому, что арбалетный болт так и валялся на помосте, напоминая о том, что кое-кто очень желает видеть его мертвым. Нет уж, такого удовольствия он своим врагам не доставит!

Лобная площадь тем временем просыпалась. Обитатели окрестных домов, имевшие вчера возможность насладиться зрелищем его публичной казни, проявляли мало интереса к помосту. Кроме того, им такие зрелища были не в новинку. Любопытство проявляли лишь те, кого вчера здесь не было. Они подходили к помосту, рассматривали парня в упор, как редкое животное, ухмылялись своим мыслям, дотошно расспрашивали стражу о том, за что осужден этот человек. К сожалению, весьма обтекаемые формулировки «вор» и «бунтовщик» люди воспринимали однозначно, так что в адрес студента летели далеко не лестные замечания. По счастью, кидать в него конским навозом стража запрещала, особенно мальчишкам.

Рихард начал уставать. Порой глаза закрывались сами собой, хотя будущий некромант должен уметь сутки не пить, двое суток не спать и трое суток не есть, не теряя работоспособности. Однако, парень чувствовал, что близок к пределу. День он как-нибудь продержится, а вот что будет ночью, если явится вчерашний арбалетчик?

Надо было накопить сил, и он позволил себе расслабиться. Глаза тут же закрылись, сознание стало куда-то уплывать. Несколько минут дремоты. Только несколько минут!

И еще несколько минут…

И еще…

А потом в затуманенное сознание ворвался грохот копыт и стук колес.

– Именем его сиятельства герцога Валентина Ноншмантаня!

Рихард открыл глаза.

Нет, ему не померещилось. Та самая тюремная карета, «услугами» которой он пользовался уже дважды, опять была здесь. Из нее вылезли какой-то член городского магистрата и…

Мэтр Сибелиус?

Если бы мог, парень ущипнул бы себя. Преподаватель некромантии сопровождал типа из магистрата и городского палача, который явно был недоволен происходящим. Однако, без лишних слов забрался на помост и стал освобождать узника.

Когда замки ножных и ручных кандалов упали с Рихарда, тот чуть не свалился, лишенный опоры.

– Вагнер? – воскликнул некромант, кидаясь к помосту. – Вагнер, с вами все в порядке? Вы можете идти? Да помогите же ему!

Кто-то крепко поддержал под локоть. Кто-то протянул руку. С чужой помощью Рихард спустился с помоста, и его тут же подхватил профессор некромантии.

– Все хорошо, Вагнер, все хорошо, – повторял он. – Все в порядке. Все закончилось… все позади.

– Пить…

– Сейчас. Дойдем до кареты.

За их спинами о чем-то переговаривались палач и представитель магистрата. Старший охранник внимательно слушал, потом отдал приказ, и солдаты направились в казармы.

В душной полутьме кареты Рихарду сразу сунули в руки флягу с каким-то травяным настоем. Несмотря на горький вкус, парень выпил все до капли.

– А чего-нибудь запить эту гадость у вас нету?

Мэтр Сибелиус коротко фыркнул, что у этого человека означало смех:

– Да, вы крепче, чем кажетесь! Потерпите немного. Это тонизирующий настой. Он действует только в концентрированном виде. Поэтому еще час вам не стоит пить вообще никакой жидкости. Иначе пропадет эффект.

Не дожидаясь представителя городского магистрата, карета тронулась. Рихард смотрел в окошко.