Колледж Некромагии. Самый плохой студент - Галина Львовна Романова

– Ну, если вы так считаете, – насупился алхимик, – я промолчу, но не стоит думать, что забуду! И для виновных будет лучше, если они признаются сами.

Ханна была близка к обмороку. Еще минута – и девушка упадет. Только то, что она плечом опиралась на Оливера, помогало ей как-то сохранять равновесие. Слова мэтра Анастасия доносились до нее, как сквозь толщу воды.

– Это нападение на меня только подливает масла в огонь. Я хочу, чтобы вы зарубили на носу – вы доигрались. Какое-то время мы закрывали на все глаза, но сейчас…Сейчас у нас есть улики, указывающие на конкретного виновника всего творящегося безобразия.

По аудитории пронесся вздох, послышались шепотки.

– Не далее, как вчера, пользуясь последними событиями, неизвестный злоумышленник проник в одну из лабораторий и попытался самостоятельно, тайком сотворить зелье, которое помогло бы ему скрыть улики! Скрыть следы его участия в совершенных преступлениях. И, кто знает, в каких еще делах, которые пока еще только зреют в его голове! – алхимик выразительно постучал себя по повязке и опять сбил ее на глаза. Это взбесило мэтра Анастасия, и он почти завизжал: – Но преступник просчитался! Его спугнули, и он оставил на месте преступления улику! Вот!

Выхватив из кармана, он потряс исписанным листком.

– Вот! Этот рецепт из белладонны, дурмана, разрыв-травы, одолень-травы и слез василиска призван уничтожать следы присутствия нужного человека, а также его причастность к тому или иному преступлению!

Оливер вздрогнул. Даже со своего места он не мог не признать собственной шпаргалки, которую дал Рихарду и остальным, когда те на самом деле пошли в лабораторию, чтобы – да! – изготовить тот пресловутый эликсир. Он сам потом спускался в полуподвал, чтобы поторопить друзей к приезду герцога Ноншмантаня. И это привело к тому, что, покидая лабораторию в спешке, они просто-напросто забыли бумажку с рецептом там же, где и выставили ингредиенты. Ну, надо быть таким идиотом! Алхимик был прав – это была улика, да еще какая.

– А вы уверены, что этот рецепт действительно забыл кто-то из четверокурсников? – снова заговорил ректор. – Может быть…

– Я в этом уверен! Кто, кроме убийцы студента-богослова, позаботился о том, чтобы затереть следы своего присутствия? А всем уже известно, что ссора имела место как раз у студентов этого курса! Да и вообще, четвертый курс не первый раз уходит от ответственности. Я даже уже подозреваю, кто мог написать этот рецепт. Имел, знаете ли, дело с некоторыми недобросовестными и крайне подозрительными личностями!

Ханна тихо охнула и привалилась к плечу Оливера. Хорошо, что они сидели не на переднем ряду и не все взоры тут же обратились на девушку.

– И я больше, чем уверен, – продолжал вещать алхимик, – что и в первом, и во втором случае мы так или иначе имеем дело с одним и тем же человеком! Кто один раз пошел на обман и подлог, не остановится и перед новым злодеянием! Конечно, этот…преступник действовал не в одиночку. Но, щадя курс, мы не станем слишком уж наказывать его сообщников… при условии, если они сами признаются и выдадут главаря своей шайки! Главаря, которого я не называю вслух лишь потому, что хочу, чтобы он сам встал и признал свою вину!

Он торжествовал и не скрывал своей радости. Голос его дрожал от сдерживаемых чувств, главным из которых была жажда мести. Взгляд его нет-нет, да и обращался к Ханне, и девушка держалась из последних сил.

– И я надеюсь, что он, – мэтр Анастасий уже нарочно смотрел в сторону Ханны Руге, – что этот человек встанет и признается, избавив своих соучеников от унизительной процедуры опознания, которую лично я собираюсь провести здесь и сейчас…

Рихард тоже смотрел, но не на подругу, а на Оливера. Тот не чувствовал обращенного в его сторону взгляда – он был рядом с Ханной и не замечал больше ничего. Судя по выражению его лица, он был готов до капли выпустить себе кровь, лишь бы не трогали ту, чья ладошка безвольно лежала в его руке.

Услышав про «процедуру опознания», оба друга вздрогнули. Никому не приходилось участвовать в подобном мероприятии, но они понимали, что приятного будет мало. Кроме того, был огромный шанс, что алхимик устроит это нарочно, чтобы отомстить девушке, даже подтасовав результаты. И был только один способ помешать этому – не дать провести процедуру вообще. А для этого…

– Что, смелости не хватает? – тем временем уже почти глумился мэтр Анастасий. – Что ж, жаль. Очень жаль. В первую очередь, ваших товарищей. Ведь им предстоит пройти через такое…

Надо было только решиться. Не сгоряча, на трезвую голову, взвесив все «за» и «против», и понимая, что времени нет. Что его вообще больше нет и не будет. Что не будет больше ничего. Что вот сейчас заканчивается жизнь. И что надо действовать, не раздумывая, ибо бывают ситуации, когда думать вредно. Потому, что если думать, то рано или поздно всплывет вопрос – а ради чего? Или кого?

Рихард встал.

– Это сделал я.