Первый маг России - Влад Холод

— Ты же, предстоя Престолу Божию, приими моления наша и вознеси ко Всемилостивому Богу, моли Господа простить нам всякие прегрешения и помочь противу козней диавольских, да избавимся от скорбей, болезней, бед, напастей и всякаго зла…

С каждым словом силы восстанавливались. Вот он уже снова на ногах. Посох с низким воем описал полукруг, раздробив руку вновь промахнувшемуся монстру. — Аминь!

И тут произошло чудо! Двор перед домом залило ярчайшим белым светом, а перед священником возникла туманная фигура — взмахнула белым мечом и пропала. Но эффект превзошел самые смелые ожидания Алексия. Все чудовища и эта рогатая бесовка упали на землю и с диким воем стали по ней кататься, царапая себе морды. Священник медленно пошел к дому. Силы вновь оставили его. Он волочил потяжелевший вдруг посох за собой, медленно продвигаясь к разбитому стеклу, за которым виднелись испуганные девичьи лица. Перешагнул через блестящие куски железа, поскользнулся на чьем-то разорванном теле…

— Еще шаг, — уговаривал сам себя, одной силой воли двигая непослушное тело, — еще шаг… — и тут увидел рысь.

Она лежала на боку, тяжело и часто дыша, и с беззвучной мольбой глядела ему в глаза. Язык вывалился наружу, из пасти текла кровь.

— Не брошу тебя, защитница… — Алексий наклонился и схватил животное за загривок. Мокрая от крови шерсть скользила, пришлось еще сильнее сжать ослабевшие пальцы. Алексий сделал еще пару шагов и понял, что на следующий шаг у него сил не осталось. И вновь обратился к Небесам: — Господи, помоги мне дойти… — тут он почувствовал, как с двух сторон его схватили под руки и поволокли в дом. — Спасибо… — и потерял сознание.

— Ну, помогло?

— А я откуда знаю? Игруну помогло…

Отец Алексий открыл глаза, услышав напряженные девичьи голоса. Над ним склонились два одинаковых лица. Сначала он подумал, что в глазах двоится, но потом понял, это и есть те самые сестры, что живут в греховной связи с магом.

— Как вы, батюшка?

— Сама не видишь? — Одна из девушек сделала рукой странный жест и прошептала про себя какое-то слово.

По телу Алексия прокатились две волны, горячая — на лбу сразу выступил пот — и тут же холодная, бодрящая…

— Спасибо, дочь моя. Но более так не делай. — Он стал вставать с пола, скрежетнув посохом, что все еще был зажат в правой руке. — Не положено нам лечение принимать от… — Клирик вдруг четко увидел над девушками ауры и напрягся. Если у одной из них она мягко сияла, иногда выбрасывая огненные сполохи, то у второй… была красно-зеленого цвета.

— Избавь меня от врагов моих, Боже мой! Защити меня от восстающих на меня. Избавь меня от делающих беззаконие. Спаси от кровожадных, ибо они подстерегают душу мою… — начал он молиться, внимательно наблюдая за сестрами. Их тела обволокло золотистое сияние. Девушки переглянулись, неумело перекрестились. — Аминь… — закончив молитву, произнес: — Вижу, не запятнали вы душу свою злодействами. Но сие временно. Ибо добро творить силой ведьминской не получится долго. Как звать тебя? — Алексий не смог заставить себя произнести «дочь моя». Это было плохо.

— Виктория, батюшка… — Девушка склонила голову. — Благословите…

— Катерина, батюшка. — Ее сестра протянула розовые ладошки. — Благословите…

Отец Алексий наконец поднялся на ноги, уперся в пол окровавленным посохом и посмотрел сквозь разбитое стекло во двор. Там шла работа. На освещенной фарами техники территории ходили люди, запаковывали тела монстров в черные мешки и грузили в машины. Он вновь повернулся к девушкам, благословил, внимательно наблюдая за ними.

— Значит, вы живете с Владимиром в грехе и прелюбодействе… — Его слова, усиленные божественной энергией, гранитными плитами падали на плечи сестер, заставляя их опускаться… — Не по Божьим законам, души чистые мараете. Эх, не успел я об этом с ним поговорить… — Алексий тяжело вздохнул и задумался. То, что он сейчас сделает, будет нехорошо по отношению к магу, но правильно с его стороны… Спасая жизни человеческие, он взял на себя ответственность. Ибо все грехи, сотворенные девушками после этого, лягут на него.

— Но мы любим его! — Катерина подняла глаза, влажные от слез.

— Нет! — Он тяжело громыхнул посохом по полу. Не любовь это! А похоть! Безнравственность и небрежение законом Божьим! Повторяйте за мной, дщери мои: — О великая Христова Матерь Марие! Услыши недостойную молитву грешных Виктории и Катерины, избави нас от страстей, губящих души наши…

И золотистая энергия молитвы обволокла сестер, гася разгорающиеся искры любви, потушила всполохи магии в аурах. А через час на втором этаже дома из черного стекла рассыпались белым прахом цветы, прекраснее которых еще не было на Земле…