Ричард Длинные Руки - гроссфюрст - Гай Юлий Орловский

Однако из-за своей медлительности оно чрезвычайно уязвимо, и хитроумные, хоть и слабые люди быстро научились с ним бороться: обдирают кору на крайних деревьях, где безжалостное солнце сразу же начинает жечь плоть, потом поджигают, засыпают ямы между корнями и продвигаются все глубже и глубже, все это безо всякой вражды и злобы, просто отвоевывают места под свои пашни.

Гелионтэль спит, свернувшись в калачик и так подтянув коленки, что они упираются в подбородок. Я долго лежал, обняв ее нежное хрупкое тельце, подгребая к себе, вжимая в свое твердое. Чувство незамутненного счастья охватило с такой силой, что хотелось остановить мгновенье.

— Значит, — напомнил я себе шепотом, — пора вставать. Я ж не эльф… А человечек — звучит горденько.

Гелионтэль вздрогнула и распахнула громадные, как у стрекозы, глазищи, когда я уже переступал порог.

— Астральмэль!

Я вернулся, нежно поцеловал ее в мягкий теплый рот, еще сонную и теплую, укрыл шкурой и чуть придержал.

— Спи, набирайся сил. Я вернусь!

Снаружи еще прыгал Бобик, очень довольный, эльфы совершенно не шарахаются, с ними можно даже играть, вообще здесь здорово, давай приезжать сюда почаще, а то и вовсе поселимся здесь…

Арбогастр примчался на свист, тоже сияющий, уж и не знаю, чем его таким угостили, все еще жует, ноздри раздуваются.

— В путь! — сказал я.

Он повернулся боком, я взлетел в седло и повернул к выходу из леса. Эльфы легко и грациозно смещаются с дороги, что-то кричат веселыми голосами вдогонку.

Через несколько минут мы вылетели из темной стены леса на солнечный простор навстречу сухому воздуху и далекому горизонту. Копыта застучали по земле все чаще, заставляя земной шар поворачиваться под нами, а потом и вовсе крутиться все быстрее и быстрее.

Через час мы пронеслись рядом с местом, где посреди широкой долины чернеет четырехугольник глубокого и достаточно широкого рва, за ним еще и высокий частокол из заостренных кверху бревен, однако внутри пусто…

Через пару минут увидели впереди почти такой же, на этот раз вартгенцев, но у этих довольно внушительный лагерь, хотя людей стало меньше вдвое, если не вчетверо.

— Ура, — сказал я, ветер сорвал с моих губ слова так быстро, что я сам их почти не услышал. — Ну и ладно, лишь бы не было войны…

Еще через час пересекли реку, отделяющую Турнедо от Варт Генца, я начал всматриваться в далекую линию горизонта, хотя еще и рановато, впереди пара рек, их одолеем с ходу, одна довольно глубокая трещина в почве, почти ущелье, но перепрыгнуть сумеем, и, наконец, приличных размеров лес, к счастью, достаточно редкий, можно насквозь, почти не сбрасывая скорости…

Мы и влетели в него, как большие черные птицы, но без крыльев. Правда, скорость пришлось не просто сбросить, а почти перейти на непристойную для таких орлов рысь.

Я начал прикидывать, как пойдут выборы короля, в это время между деревьями что-то мелькнуло. Я чуть было не послал Зайчика дальше, но подумал и повернул.

Под могучим стволом сидит на вылезшем из земли корне худой мальчишка лет семи, мордочка заплаканная, волосы торчат, как у сердитого ежика, обхватил руками коленки и положил на них голову.

Я крикнул, не покидая седла:

— Заблудился?

Он посмотрел испуганно, потом помотал головой:

— Нет.

Я соскочил на землю, подошел ближе.

— Давай отвезу домой.

Он снова помотал головой:

— Я не заблудился!.. Я не хочу туда.

— Почему?

— Я убежал, — ответил он и вздохнул, как вздыхают дети после очень долгого плача. — Я не вернусь туда больше.

— А куда же ты?

Он выкрикнул отчаянным голоском:

— Пусть меня лучше съедят злые волки!

Я сказал озадаченно:

— Ничего себе желание… С чего вдруг? Тебе плохо дома?

Он угрюмо молчал, я сел на корень рядом, угостил его сыром и булочкой, он сперва отнекивался, потом слопал с жадностью, даже руки тряслись, я с жалостью видел, до чего же ребенок беззащитный и несчастный.

— А теперь, — сказал я решительно, — поедем. Я — Ричард Завоеватель, это теперь моя страна! Какой я правитель, если под моей властью будут плакать дети?

Он упирался, но я усадил его перед собой, Пес выбежал вперед и указал не только деревню, но и дом, откуда, судя по запаху, вышел мальчишка.

Навстречу выбежала встревоженная женщина, затем появился угрюмого вида мужчина в кожаном фартуке и с пятнами сажи на лице.

— Джон! — закричала женщина отчаянно. — Где же ты был?.. Мы тебя обыскались… ваша светлость, спасибо вам!

Я придержал ребенка на коне, смерил их строгим взглядом.

— Вы знаете, кто я?.. Гиллеберда нет, теперь правлю я!.. И вот думаю, что этого ребенка стоит забрать в город и отдать там в ученики шорнику или кожевнику.

— Ваша светлость, пощадите!

Я повернул мальчишку к ним лицом.

— Этот вот кровоподтек откуда?.. А этот?.. Хорошее правление в любом королевстве начинается с защиты детей. Если вы избиваете ребенка…

Женщина упала на колени, заливаясь слезами. Мужчина уронил руки вдоль тела и смотрел на меня отчаянными глазами.

— Ваша светлость, — проговорил он с трудом, — день был тяжелый, колесо треснуло, дрова кончились, еще и единственная коза что-то съела и сдохла… А тут он лез с вопросами, вот я и… о чем очень жалею… сынок, прости своего несчастного отца…

Мальчишка вдруг соскользнул с Зайчика, бросился к коленопреклоненной матери и обнял ее за шею. Я посмотрел строго, погрозил пальцем и с великим облегчением довольно поспешно пустил Зайчика в галоп.