"Магия, инкорпорейтед". Дорога Доблести - Роберт Хайнлайн

Никто не знает числа вселенных. В теории оно бесконечно, как бесконечно число комбинаций законов природы, а каждый набор законов соответствует отдельной вселенной. Все это лишь теория, а бритва Оккама слишком тупа. В Двадцати вселенных известно лишь, что открыты двадцать вселенных, что в каждой свои законы природы и в большей части вселенных есть планеты или иногда «места», где живут люди. Не берусь сказать, кто или что живет в остальных вселенных.

В Двадцати вселенных много настоящих империй. В нашей Галактике в нашей Вселенной есть свои звездные империи, однако она столь огромна, что человеческая раса могла бы никогда не встретиться ни с какой другой, если бы не Врата между вселенными. На некоторых планетах Врата неизвестны. На Земле их много, что придает ей особое значение. В остальном она считается отсталым захолустьем.

Семь тысяч лет назад возникла идея, как решать непомерно сложные политические проблемы. Все началось с малого: как управлять планетой и не погубить ее? Среди жителей планеты были опытные эксперты-кибернетики, хотя в остальном она недалеко ушла от нас: там по-прежнему жгли амбары, чтобы избавиться от мышей, и калечились при работе с механизмами. Экспериментаторы избрали себе выдающегося правителя и решили ему помочь.

Никто не знает, почему у этого парня все так хорошо получалось, главное, что получалось, и им этого было довольно: их интересовала не теория, а практика. Ребята обеспечили ему кибернетическую помощь: записали все кризисы в своей истории во всех известных подробностях, все, что было сделано для их разрешения и что в итоге получалось, и организовали дело так, чтобы правитель мог извлекать нужные сведения так же легко, как если бы извлекал их из собственной памяти.

Все вышло так, как было задумано. Через какое-то время правитель распространил свое влияние на всю планету Центр – прежде-то она называлась иначе. Он не правил ею в буквальном смысле этого слова, а только распутывал сложные случаи.

В банк памяти занесли все, что сделал первый император, – и хорошее, и дурное – для пользы его преемников.

Яйцо Феникса и есть кибернетический банк памяти, хранящий сведения о деятельности двухсот трех императоров и императриц, большинство которых «управляли» уже всеми известными вселенными. Подобно складной шкатулке, Яйцо изнутри больше, чем снаружи. В развернутом виде оно, надо думать, значительно превосходит пирамиду Хеопса.

Легенды о Фениксе бытуют во всех вселенных – о существе, которое умирает и в то же время бессмертно, потому что восстает из своего пепла полное сил. Яйцо представляет собой такое же чудо, оно не просто библиотека, а запись всего, в том числе и личности всех императоров от Его Мудрости IX до Ее Мудрости CCIV – миссис Оскар Гордон.

Трон тут не наследственный. Предки Стар включают Его Мудрость I и почти всех других Мудростей, но есть еще несколько миллионов людей, в чьих жилах течет та же «королевская» кровь. Ее внук Руфо не был избран, хотя предки у них одни и те же. А может, он отказался? Я не спрашивал, ему бы это могло напомнить о временах, когда кто-то из его дядюшек совершил какой-то непристойный и недоступный моему пониманию поступок. Да и вообще, таких вопросов не задают.

Намеченный кандидат получает образование очень широкое – от умения приготовить похлебку из требухи до высочайшей математики, не говоря уж о знании всех видов личной защиты, так как еще тысячи лет назад было замечено, что, как ни охраняй императора, он проживет много дольше, если сам научится драться, словно взбесившаяся циркулярная пила. Я обнаружил это, задав своей любимой какой-то неприятный вопрос.

Я все еще пытался привыкнуть к факту, что женат на бабушке, чей внук выглядит старше меня, причем на самом деле он старше, чем выглядит. Люди Центра живут гораздо дольше нас, к тому же Стар и Руфо прошли специальную процедуру, дарующую дополнительное долголетие. Ко всему этому надо привыкнуть. Я спросил Стар:

– Как долго живете вы – Мудрые?

– Не слишком долго, – ответила она почти зло. – Обычно нас убивают!

(Ох уж этот мой длинный язык.)

Обучение кандидата включает также путешествие во многие миры, хотя и не на все планеты и «места», населенные людьми. Так долго никто не живет. Но на многие. После того как кандидат все это выполнит, начинается курс аспирантуры: вводится в действие Яйцо. На мозг наследника (наследницы) накладываются память и личные характеристики всех прежних императоров. Он (она) становится как бы интегрированным воплощением их всех. Супер-Стар. Сверхновая. Ее Мудрость.

Оригинальная личность кандидата, конечно, доминирует, но вся кодла-то – она тоже присутствует! Без Яйца Стар могла бы вспомнить все, что произошло с людьми, умершими много сотен лет назад, но с Яйцом, подключенная к киберсети, она хранит в голове семь тысяч лет свежих, можно сказать, вчерашних воспоминаний.

Стар призналась мне, что лет десять она колебалась, принять ей этот пост или не принимать. Она не хотела быть всеми своими предшественниками. Ей хотелось остаться собой, жить по своему усмотрению. Но методы, используемые при подборе кандидатов (я их не знаю, они заложены в самом Яйце), практически безошибочны. За всю историю отказались только трое.

Когда Стар стала императрицей, она едва-едва начала вторую стадию своего образования, в нее заложили личности всего лишь семи предшественников. Сам процесс импринтинга много времени не занимает, но жертве нужно довольно долго отдыхать между этапами, ибо она получает все воспоминания предшественника, плохие и хорошие: то, как в детстве он мучил собаку или кошку, взрослый стыд за этот поступок, память о потере девственности, трагические переживания, связанные с первой в жизни серьезной ошибкой, и так далее и тому подобное!

– Я должна пережить их ошибки, – говорила мне Стар. – Ибо ошибки – это единственный надежный путь познания.

Таким образом, вся эта утомительная процедура нацелена на одно – сделать данную личность носителем знаний обо всех постыдных ошибках, совершенных за семь тысяч лет.

К счастью, Яйцо используется не так уж часто. Бóльшую часть времени Стар остается сама собой, и «привитые» ей воспоминания мучают ее не больше, чем вас – память о выговоре, полученном во втором классе. Почти все проблемы Стар решает, так сказать, стреляя от бедра, то есть не прибегая к своему Черному Кабинету и всей этой гигантской системе знаний.

Ибо долгий эмпирический путь управления империей позволил выявить главный принцип разрешения большей части проблем: «Ничего не делай».

Царь Чурбан всегда лучше царя Журавля. Живи и не мешай жить другим. Лучшее – враг хорошего. Время все лечит. Собаку не разбуди – не укусит. Оставь их в покое – прибегут сами. И так далее.

Даже позитивные эдикты в Империи обычно формулируются с частицей «не»: Не взрывай планету ближнего твоего (свою – валяй сколько хочешь). Руки прочь от хранителей Врат. Не требуй правосудия, сам угодишь под суд.

А главное – никогда не выносить серьезную проблему на всенародный референдум. Нет, законов против местной демократии у них нет, имеется в виду имперская проблематика. Старина Руфо, ох, извините, доктор Руфо, один из крупнейших экспертов в области сравнительной культурологии (которого низменные вкусы вечно тянут шляться по трущобам), сказал мне, что каждая человеческая раса проходит через все возможные формы политического устройства и что демократия существует во многих примитивных обществах… но он не знает ни одной цивилизованной планеты, где принцип Vox populi, vox Dei^[28] не переводился бы как «Господи, да как же мы так вляпались!».