Я, мой убийца и Джек-потрошитель - Нина Кавалли

– Станислав Иваныч, Константин, – кивнул в знак приветствия Руслан, когда они с Ритой проходили мимо. Те тут же подскочили со своих мест и поздоровались.

– Здравствуйте, – робко сказала Рита и постаралась запомнить их имена.

Две пары глаз с нескрываемым любопытством смотрели вслед генеральному продюсеру и его спутнице.

Руслан старался идти медленнее, чтобы Рита на своих каблуках за ним поспевала. Молодой человек предложил опереться на его руку, но девушка отказалась. Правда, с огромной неохотой. Не хотела привлекать к себе еще больше внимания. А то, что ей это удастся с таким-то спутником, Рита нисколько не сомневалась. Рус должен представить ее как родственницу, но не уточнять, кем именно Рита ему приходится, – так договорились между собой.

Поднявшись на второй этаж по лестнице из блестящего бело-серого камня, Рус приложил к замку прозрачных дверей карточку-пропуск, раздался легкий щелчок, и они очутились в новомодном коридоре. Перед глазами – декоративный фонтан: по гладкой стеклянной поверхности от потолка к полу, журча, струится вода, с мерным плеском падая в небольшой бассейн. Как вода каждый раз поднимается вверх, Рита не представляла. Около фонтана несколько необычных стульев-кресел, спинки и сиденья которых обтянуты ярко-оранжевой кожей, а вместо ножек – металлические дуги.

Руслан повел спутницу в правую часть коридора. Они миновали множество закрытых дверей, молодой человек толкнул предпоследнюю. И Рита наткнулась взглядом на высокую даму с темно-каштановыми волосами, косой вокруг головы а-ля Юлия Тимошенко, в больших солнцезащитных очках. Судя по виду, женщина любила экспериментировать с одеждой. Широкие черные брюки с карманами, перехваченными тонким серебряными цепочками, и безразмерная синяя блуза с короткими рукавами, подпоясанная тонким ремнем. На любом другом человеке такая одежда смотрелась бы, как мешок, перевязанный посередине, но не на ней. Хотя для жары наряд довольно странный.

Присутствующие поздоровались.

– Татьяна Алексеевна, педагог по вокалу. Маргарита, моя родственница, – представил их друг другу молодой продюсер.

– Руслан, я же просила без официоза, – отмахнулась женщина. – Татьяна, – представилась она еще раз.

– Очень приятно, – кивнула Рита, робко глядя на новую знакомую. Похоже, та не очень-то рада ей. Хоть из-за очков не видно глаз, но сжатые в тонкую полоску губы выдают. "Оно и понятно: приволок генеральный какую-то там фифу, чтобы ее учили. Небось, без слуха и голоса, а ей мучиться". Во всяком случае, Рита объяснила себе все именно так.

Когда Татьяна и Рита остались вдвоем, преподавательница сразу перешла к делу. Видимо, не хотела тратить на какую-то протеже много времени.

– Минус принесла с собой? <Минус, минусовка – в данном случае, фонограмма без вокала>.

– Что? – растерялась девушка. – Ах, да! Руслан мне говорил, – она достала из клача диск с записанной музыкой и протянула женщине. Та, вставляя его в большущий серебристый музыкальный центр, не удержалась и полюбопытствовала:

– Кем ты Видичу приходишься?

Как Рита не любила отвечать на подобные вопросы. Ну, не станет она признаваться, что он ее попечитель. В конце концов, ее личное дело. А про версию с братом и вовсе говорить не хочется. Да и причина имеется. Намного проще было, когда братом считали Илью, но то в школе.

– Седьмой водой на киселе, – уклончиво ответила девушка. – А что, это важно? – перешла она в наступление.

– Да не то, чтобы...

– Вот и славно, – огрызнулась девушка.

Если бы Татьяна сняла очки, Рита удостоилась бы уничтожающего взгляда, о чем, кстати, догадывалась. Но женщина без возраста решила раскритиковать ее пение, да пожестче: и по делу, и на место поставит выскочку.

Она же не догадывалась, что "выскочка" стоит перед ней по двум причинам. Потому что хотела больше времени проводить с мужчиной, которого любит, и потому что мечтала побывать на его новой работе. А собственное пение ей до лампочки.

– Что петь будешь? – спросила Татьяна.

Рита бы и рада спеть ту композицию Армы, исполнение которой покорило Руслана, но как вспомнит визит знаменитой певицы к ним в дом – в дрожь бросает до сих пор. Арма – бывшая любовница Руса, аж ком к горлу от ревности и обиды. Быструю и энергичную композицию, которые ей так нравились, девушка тоже решила не брать: под нее надо активно двигаться. Негармонично будет выглядеть, если под такую стоять, как памятник самой себе. Поэтому Рита остановила свой выбор на балладе "Мечта" Эвы Кан, о чем и сообщила Татьяне.

– Это сложная песня, – как бы между прочим заметила Татьяна. На что Рита лишь пожала плечами. Женщина нажала воспроизведение, и кабинет наполнился звуками нежной лирической композиции.

"Что? Уже петь?" – пронеслось в Ритиной голове. Она не успела сориентироваться. Надо психологически подготовиться: принять как данность, что сейчас предстоит петь не в одиночестве, как привыкла, а в присутствии незнакомого человека... "Вот блин! Пока нервничала, вступление проморгала".

Девушка извинилась и попросила остановить музыку. Несколько раз глубоко вдохнула, в голове прояснилось: сразу всплыли в памяти слова песни, состояние, которое хотелось передать, звуки... Рита мотнула головой, давая понять, что можно включать центр, и композиция зазвучала вновь.

На этот раз Рита вступила вовремя, а после... мир вокруг перестал существовать: все ее существо пронизывала музыка. Звуки были в сердце, голосе, голове – всюду. Они переполняли ее, а девушка возвращала наслаждение, которое получала от них, чистым, высоким, нежным вокалом.

Композиция действительно была сложна для исполнения, как и сказала Татьяна. Песня с постепенным развитием от куплета к куплету. И заканчивалась она высоким нотами, взять которые непросто. В вокальном плане. А в эмоциональном – настоящим надрывом, фонтаном чувств, который надо передать не только голосом, но и позой, движениями.

Однако Рита об этом не думала. В ту минуту она жила музыкой, она была музыкой – и нет ощущения важнее, чтобы передать всю боль, напряжение, страдание в песне, чем такой подход. Ко второму куплету девушка совершенно забыла, как двигается ее тело: она отпустила его. Голос звучал выше, чище, ярче. Каждый следующий куплет словно собирал, накапливал эмоции, чтобы они взорвались в финале выступления. Взметнулись к небу, и оно ответило, вернуло зов, обращенный к нему, – исполнило мечту.

Звучали последние аккорды мелодии, Рита закончила петь, стоя с закрытыми глазами, словно в трансе. Она не здесь, а по ту сторону: верит, что небо услышало мольбы и мечта исполнится. Обязательно. Иначе и быть не может.

В начале первого куплета движения были неуверенными... – голос Татьяны вывел Риту из состояния эйфории. Причем, звучал он странно, не как раньше. Девушка открыла глаза и воззрилась на преподавательницу. Та сняла очки, ее зеленые глаза блестели, по щекам текли слезы.

– Ой, Татьяна Алексеевна, – всполошилась Рита, – да не волнуйтесь вы так. Если все плохо, для меня это не конец света.