Я, мой убийца и Джек-потрошитель - Нина Кавалли

Снова темень, хоть глаз выколи. Тумана нет. Но запах… Воздух влажный, пахнет серой и чем-то кислым.

Мне пришлось топтаться на узкой улочке несколько минут. Ждала, пока глаза привыкнут к темноте. Как же англичане экономят на уличном освещении: фонарь только в конце Бакс-роу.

Осмотрелась. Булыжники мостовой мокрые, кое-где лужи – шел дождь. Подошла к невысокой постройке. Может, амбар какой, а не то что я ищу? Протянула руку. Доски шершавые, кривые и влажные. Правее – кирпичная кладка: пористый камень, холодный от дождя. Едва слышное ржание убедило: я не ошиблась, я на месте, у конюшни, где через несколько минут будет лежать труп Мэри Энн Николс. Пора убираться отсюда.

Но где спрятаться? За спиной несколько кирпичных домиков, почти сросшихся друг с другом. Есть маленькая арка, там можно укрыться. Но Потрошитель, скорее всего, либо придет через нее, либо сбежит. Слишком опасно. Если бы в подъездах были окна, как в современных многоквартирных домах, лестничные пролеты с видом на двор стали бы идеальным убежищем, но нет: внутри подъездов стекол не вставляли.

Я начинала торопиться и паниковать. Куда же?.. Куда идти? И начинала догадываться, почему убийствами Потрошителя никто из магов так и не занялся. Банально негде спрятаться.

Между домами тоже опасно, хотя… Меня осенило. Напротив места убийства скрываться действительно страшно, но стоит пройти пару домов, нырнуть между ними, найти густой куст – и вуаля, убежище готово!

Я так и сделала. Пошла ближе к фонарному столбу и скрылась между домами. Куст, к счастью, тоже нашелся. Пришлось его хорошенько потрясти. Жирные капли – дождь с какими-то примесями – полетели в разные стороны, забрызгали и кирпич, и мою одежду, и лицо. Фу, гадость! Ничего не поделать. Сбив с листвы хотя бы часть воды, я пролезла между стеной и зеленью, начавшей желтеть, и затихла, прислушиваясь к ощущениям.

Неподалеку кладбище. Некоторые маги и некроманты любят скопища могил, почитают их местами силы. Темных влечет энергия скорби, боли, смерти, загробного мира. Но не меня. Меня кладбища пугают. Они вытягивают мои силы, вампирят. Защититься от их гибельного влияния невозможно. Чувствую, как под кожу проникают холод и страх, на душе становится муторно, неспокойно, мир блекнет, словно телевизор, теряющий яркость, четкость изображения и звук. Хочется убежать, но нельзя. Остается терпеть и ждать.

Я накачала энергии в глаза, усилила зрение до возможности восприятия аур и цвета в темноте. И пока у меня остались хоть какие-то силы, выпустила на волю эфирное тело, которое направилось к месту убийства.

Долго ждать событий не пришлось. Мимо конюшни протопал констебль. Стук сапог было слышно за пару десятков метров. В руках служитель порядка нес нечто, похожее на громоздкий металлический плафон. Если бы не читала о полицейских викторианской эпохи*, не догадалась бы, что в руках у констебля незажженный фонарь. Полицейские обязаны обходить свои участки с зажженными фонарями, а эти штуковины не только большие и чрезвычайно тяжелые, но и освещают ничтожно малое пространство и нагреваются так быстро, что патрулирование превращается в пытку.

Когда моя эфирка проскользнула мимо блюстителя порядка, его рыжеватые густые усы смешно зашевелились – и мужчина резко и с чувством чихнул. Поставив ношу на мостовую, вытер рукавом кителя нос, снова чихнул, высморкался прямо на камни, поднял фонарь и продолжил патрулирование.

Этот тип – констебль Джон Нил. Он пройдет здесь же минут через тридцать-сорок и одним из первых увидит тело Мэри Николс.

А пока мужчина, стуча сапогами, погружался в темноту улиц.