«Абрамсы» в Химках. Книга 1. За день до послезавтра - Сергей Анисимов

— Основания?

Лейтенант несколько секунд молчал, прежде чем ответить. Все так же, не оборачиваясь.

— Не имею оснований. Все остовы умеренного тоннажа выглядят на магнитометре по-разному. Но я видел несколько очень похожих.

— Не субмарина на грунте?

— Нет… Пожалуй, нет, сэр…

— Пожалуй?

Коммандер вложил в это слово столько чувств, что несколько офицеров за его спиной втянули головы в плечи. Лейтенант так не сделал, — и этим заработал себе очко в глазах многих. Ответил он после выдержанной паузы и тем же спокойным профессиональным тоном.

— Несколько мал и чуть приглушен. Если это субмарина, то с военного времени, занесенная наполовину. Разрушенная, вероятно: отсюда и два выраженных пика. Но скорее крупный траулер с металлическим корпусом или среднетоннажный танкер.

— Сведений о морских могилах в этой зоне…

Коммандера зацепило произнесенное лейтенантом «с военного времени»: он прекрасно понял, что тот имеет в виду, но решил подумать об этой оговорке позже.

— Нет, сэр, не имеется.

Энсин справа-сзади шелестнул листами, ориентируя карту. Штурман «Сан-Хуана», как и любого «Лос-Анджелеса», имел ранг лейтенант-коммандера: он повернулся к подчиненному и по-доброму улыбнулся, в движении встретившись с командиром глазами. Электроника электроникой, но бумажные карты на борту современных атомных субмарин занимали при подготовке к походу побольше места, чем многие другие виды снабжения. Коммандер мягко развернулся и склонился над столом, подсвеченным яркой люминесцентной лампой, кольцом окружавшей широкую линзу. Свет лампы был холодным, но ему все равно показалось, что стало еще жарче.

На карте, сплошных волнах желтого, голубого, синего и серого, не было ни единой отметки, соответствующей остовам затонувших кораблей и судов: такие испокон веков указывают горизонтальной линией с проведенными посередине ее тремя поперечными короткими. Но это не значит ничего. Здесь, в стороне от нахоженных путей даже прибрежного судоходства, вполне могла найтись не известная никому морская могила. Колышущийся лес водорослей над просевшей, завалившейся на борт рубкой, тумба малокалиберной пушки, над которой колышется столбик рыбок. Коммандер знал, как это выглядит вживую. Иногда, изредка — россыпь форменных пуговиц среди потерявших всякую форму тряпок, выстилающих силуэты давно растворенных морской солью скелетов. Примерно так будет выглядеть остов потопленного им «Саратова» через сто лет. Им, именно им потопленного. Ну, и его экипажем, конечно: коммандер прекрасно понимал, что без экипажа не стоит ничего, и, не колеблясь, готовился писать десятки представлений к высоким наградам. Он, будущий капитан Майкл Даблъю Мартин, удостоенный «Военно-морского креста». Эта мысль наконец-то заставила его расслабиться.

— Хорошо, лейтенант. Не сомневаюсь, что так оно и есть. Кто знает, кого немцы утопили здесь столько лет назад. Или шторм, мало ли… Но я бы предпочел пройти чуть в стороне. Лево десять.

— Есть лево десять.

— Характеристики магнитной отметки?

— Постоянны, сэр. Не меняются ни силуэт, ни амплитуда. И вероятно, он еще дальше, чем я определил изначально, сэр.

— Пускай так. Время?

— Три минуты, сэр, — произнес сзади сиплый голос. — Прикажете подвсплывать?

— Еще минуту.

— Так, еще минуту, сэр.

Командир «Сан-Хуана» огляделся вокруг. Ему хотелось сформулировать какую-нибудь пафосную фразу для будущих воспоминаний, что-то вроде «Напряжение достигло предела». Но это не вышло, потому что обстановка даже несколько разрядилась. Да, еще минута. Чернокожий лейтенант столкнулся со своим командиром взглядом и криво улыбнулся. Вот кто нервничает, оказывается. А вот старший помощник непоколебим. И лейтенанты. И младшие лейтенанты. И энсины. В состав экипажа «Сан-Хуана» входит 12 офицеров, из них 7 сейчас в центральном командном посту. Каждый из офицеров — профессионал на своем месте, иначе бы они не справились с «Саратовом» в равном бою. Что ж, пускай один переживает: это вызывает даже удовлетворение.

Короткий обмен словами, четкая, определенная многолетним опытом последовательность команд. Минуты текут, как змейки песка между пальцами. Теперь кривит рот не один лейтенант, теперь напряжение действительно чувствуется в воздухе, пропитанное жарой, промокшее от пота. Несколько фатомов глубины могут быть решающими в чьей-то жизни. Именно их может не хватить для того, чтобы совершающий рутинный рейс по маршруту Воркута — Мурманск или, например, Норильск — Стокгольм, скучающий пилот «Аэрофлота» не увидел с высоты в 9–10 километров непонятную стометровую тень в серой воде. А что делать, если обнаруживаешь в ходе полета неопознанный подводный объект, русские гражданские летчики наверняка знают не хуже военных. Сетку полетов российских авиакомпаний проверяли и примеряли на себя, на расчетное время подвсплытия — это просто пример. Но возразить конкретному параграфу предписания нечего, как этого ни хотелось бы. Риск оправдан в полной мере: это последний сеанс связи перед собственно боевым залпом. Именно сейчас им могут дать отбой. Даже страшно представить, что это будет означать для всех них, для него лично… К слову, в случае экстренной ситуации на борту они сами тоже могут выйти на связь, подав на спутник сигнал. Тогда командование попробует перераспределить цели между остальными ударными подводными лодками, успешно вышедшими на обозначенные им огневые рубежи.

Дробный писк: будто бы кто-то душит в углу центрального командного поста факсимильный аппарат. Лодка уже ушла вниз, на немногие доступные ей фатомы, а дешифровка полученного пакетного сообщения еще продолжается. Согласно полученным еще месяц назад предписаниям и дважды повторенному симуляционному прогону в режиме флотской командной игры, от получения сообщения у них есть 30 минут ровно для фактического выхода на огневой рубеж. Опять же, если не будет отбоя. Если кто-то в далеком Белом доме не переборщит с бурлением сомнений и тревог в своей чуткой душе. И эти минуты, считая после дешифровки сообщения и передачи его командиру каждой из субмарин, будут более чем заполнены делами. Которых уже «некруглое число». В первую очередь необходим перерасчет данных для залпа. Первичное программирование было проведено еще в базе, и в течение последних трех суток инерциальным подсистемам навигационных блоков «Томагавков» каждые 30 минут скармливали обновленные данные о местоположении «Сан-Хуана», почти мгновенно становящиеся приблизительными. В этот раз перерасчет должен быть проведен по абсолютным «астрономическим» показаниям высокоточной системы глобального позиционирования. На потребовавшуюся для приема цифрового пакета на выдвижную антенну секунду они перестали быть полностью автономными. Но теперь могли позволить провести последний перед залпом, наиболее актуальный перерасчет с учетом сведений, полученных с висящего над европейской частью России метеорологического спутника, по цепочке подавшего свой сигнал на собственный спутник-ретранслятор ВМФ США. Вроде бы просто, но даже одно это может занять полные десять минут, а то и больше, потому что «Томагавков» в залпе 12 штук, целей на залп расписано пять, а компьютеры на «Сан-Хуане» далеко не такие быстродействующие, какие любят показывать в фильмах для подростков предпризывного возраста.