Последний рубеж - Андрей Ливадный

Пять лет спустя…

Орбитальный челнок совершил посадку на закате. Группа людей, спустившихся по трапу, остановилась, хмуро рассматривая строящиеся взлетно-посадочные полосы, небольшое, возведенное только до первого этажа здание космопорта.

На их суровых, худых, хранящих следы многих испытаний лицах, почти не отражалось никаких чувств.

Все они, прошедшие через заключение на подземных уровнях Форта Стеллар, знали, что в Обитаемой Галактике нет места, где на них не смотрели бы с ненавистью и опаской.

Наверное, потому после окончания срока заключения их и отправили сюда, в колонию-поселение, где, как, выражался их надзиратель, бывшие офицеры Альянса сгинут быстро и незаметно.

Они молча осматривали окрестности, так же молча встретили человека, вышедших встречать их из недостроенного здания космопорта.

Да, видимо надзиратель подземной тюрьмы не лгал.

По лицу незнакомца тянулся безобразный шрам, который придавал его облику свирепый вид.

Недавние узники Форта Стеллар, полностью дезориентированные, приготовились услышать свой очередной приговор.

– Ну? – Произнес один из них, пытаясь злой иронией разрушить тягостную неопределенность. – Сколько нам отводит местная администрация… – он хотел добавить фразу "чтобы побыстрее сдохнуть", но человек со шрамом прервал жестом попытку его монолога.

– Добро пожаловать на Афину, господа. Меня зовут Патрик. Патрик Лербен – я бывший капитан ВКС Альянса.

Лица прибывших на "вечное поселение" изменились, в глазах промелькнуло изумление и робкий огонек надежды.

Кто из них не слышал об Афине?

Но разве они могли допустить мысль, что окажутся здесь, да еще за счет Центральных Миров, которыми по-прежнему заправлял адмирал Воронцов, известный своим беспощадным отношением ко всем бывшим офицерам Альянса…

– Вам повезло парни. – Тем временем продолжил Патрик. Каждый год нам удается вырвать из форта лишь небольшие партии освобождающихся офицеров бывшего Альянса. Здесь, на Афине вы скоро почувствуете себя дома. Зона терраформированных территорий пока невелика, осматривайтесь, вон в том направлении поселок, там много пустующих домов. В джунгли за границу маркеров, советую не соваться, там опасно.

Он весело подмигнул им и добавил:

– Вас встретят в поселке. Встретимся вечером. Удачи.

* * *

Четверо прибывших были настолько изумлены, что даже оказавшись в небольшом но многолюдном поселении не могли придти в себя, поверить, что это не сон.

Лишь пятый из них, высокий, худой, коротко стриженный под "ежик", почему-то избегал многолюдья, он сразу свернул в сторону, прошел боковой улочкой, словно та была знакома ему, пересек линию кустарника, на минуту остановился, глядя на окрашенные в багрянец зари воды лагуны и пляж к которому подступали джунгли.

Заметив на берегу, среди обкатанных прибоем валунов, одинокую фигуру он побледнел, а затем, шагнув за световые маркеры, обозначавшие границу терраформированных территорий, прямиком зашагал к языку чуждой растительности, выходящей прямо к берегу лагуны.

* * *

Она часто приходила сюда на закате.

Долго стояла, всматриваясь в угасающие краски дня, словно выплескивала в них свою потаенную боль.

Так было и сегодня.

Казалось, закат забирает частицу ее души.

Никто не приходил сюда, не нарушал ее одиночества, биосфера Афины оставалась все так же опасна для неподготовленного человека, и только она, одна из последних наследниц исчезнувшей, сгоревшей в огне войны цивилизации "Сакса" спокойно чувствовала себя на берегу, рядом с коварными джунглями.

Одиночество стало привычным, и тем резче, явственнее прозвучали в закатной тиши звуки человеческих шагов.

Она резко обернулась, и вдруг кровь отхлынула от лица Лады.

Ее губы дрогнули. Она напряглась, не веря в этот миг ни единому ощущению или чувству.

Чудес не бывает. – Подобно удару молнии пронеслась в сознании фраза, оброненная когда-то Каймановым.

– Иван… – Прошептали дрожащие губы, и вдруг, разом поверив в случившееся, она кинулась к нему, их руки, взгляды соприкоснулись; слезы, невольно брызнувшие из глаз Лады, горячими струйками текли по его щекам, а он молча гладил ее волосы, и тихо шептал:

– Все хорошо…

Пять лет, сначала на госпитальной тюремной койке, а затем в подземельях форта Стеллар, он грезил об этой секунде, веря, что вопреки ненависти, лжи и предательству во Веселенной еще осталось место для истинной Любви.

Любви, которая не умирает и не меркнет.