Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

Кости недоуменно посмотрел на нее.

– Отличный сидр, юная Таллис. Нет в нем ни черта плохого. А крыс уже нетути, растворились. – Он посмотрел в кружку. – Ну разве что пара зубов и лапа, но на это наплевать. Выбросишь их – и все дела.

– Спасибо, не для меня.

– Как хошь.

Они посидели снаружи, в тени, глядя на широкий сад и тени облаков. Кости осушил оловянную кружку и причмокнул губами. Таллис пнула стену сарая под скамьей, пытаясь придумать, что сказать. Ей очень хотелось поговорить об исчезнувшем доме в лесу, но она боялась; что-то удерживало ее. А Кости, конечно, должен был знать о нем.

Внезапно Таллис сообразила, что он внимательно смотрит на нее. Она поглядела на него и нахмурилась. Кости глядел слишком пристально, наверно, опять собирался спросить ее о дыме. Однако он спросил совсем о другом:

– Ты когда-нибудь видела призрака?

Таллис попыталась скрыть внезапную тревогу. Она, в свою очередь, пристально посмотрела на старика, лихорадочно соображая, что сказать. Наконец она покачала головой.

Однако Кости не сдался:

– Даже на Камнях Трактли?

– Да.

– А в Теневом Лесу?

– Тоже, – соврала она.

– Я видел, как ты играла на лугу… – прошептал он, наклонившись к ней поближе. – И слышал, что в Теневом ты нашла старый дом… – Он выпрямился. – И после этого ты говоришь, что не зырила призраков? Врешь и не краснеешь.

– Нетути такой хрени, как призрак, – по-деревенски возразила ему Таллис. – И я зырила там чегой-то другое.

– Не смейся надо мной, юная Таллис.

Таллис не сдержала улыбку.

– Я видела что-то, – повторила она. – Но не призраков. Тени.

Кости хихикнул, потом кивнул:

– Что еще можно позырить в Теневом? Только тени.

– Почему ты называешь его Теневым Лесом? Это Райхоупский лес…

– У него тысячи имен, – рассеянно сказал Кости, потом махнул рукой и стукнул по скамье. – Он везде, этот Теневой Лес. Даже здесь, где мы сидим. Скамейка, сад, сарай, даже этот чертов дом… все сделано из Теневого Леса. – Он задумчиво посмотрел на Таллис. – В древности так называлась вся округа, ты должна знать. Не только деревня, все. Теневой Лес. Много сотен лет его звали так. Но тени… не от солнца, а скорее от…

Он заколебался, и Таллис рискнула:

– От луны?

– Ну, – тихо ответил мистер Кости. – И даже больше. Тени в уголке глаза. Тени, которые ползут от снов спящих людей, вроде меня или тебя; людей, живущих на земле.

– Лунные сны, – прошептала Таллис, и немедленно, без приглашения, перед ее внутренним взглядом возникла маска, странная и загадочная, которую она должна вырезать из… вырезать из…

Но она не успела сообразить, какой сорт дерева подходит к маске. Кости прервал момент творения:

– Так ты зырила в Теневом чтой-то настоящее, а?

– Фигуры в капюшонах…

Кости испуганно вздрогнул, но она предпочла не заметить этого и продолжала:

– Их три. Женщины. Они все время прячутся за живыми изгородями или в подлеске. Я видела и других. Мужчин, с сучьями в волосах. Животных, которые выглядят как свиньи, но слишком высокие и с черной шкурой. Иногда, в безветренные дни, я чувствую ветер и слышу пение. И я видела высокие деревья, на которых были вырезаны ужасные лица. – Она посмотрела на Кости, который не отрываясь глядел на сад. – И я чувствую снег посреди лета и слышу пчел в разгар зимы…

Последнее было ложью, но только последнее. Она подождала ответа, но Кости молчал.

– Иногда я слышу лошадей, – сказала она; хорошо, воображаемых лошадей, неделю назад. – Рыцари скачут по ту сторону изгороди. Вот и все. И я надеюсь, что найду что-нибудь о Гарри.

Только тут Кости встрепенулся:

– Ты слышала собак?

– Собак? Нет.

– Рев? Как от буйволов?

– Нет.

– Крики людей?

– Никаких криков. Ни мужских, ни женских, ни детских. Никакого смеха. Только пение.

– Народ многоть чего видит у Теневого, – сказал Кости. – И на Камнях Трактли. И у ручья. И все деревья здесь связаны с Теневым…

– Но если все это призраки, – рискнула спросить Таллис, – то призраки чего?

Кости не ответил. Он сидел неподвижно, со сложенными руками, держа в правой пустую кружку, и невидящими глазами глядел через сад на далекие луга.

– Ты когда-нибудь бывал в старом доме? – спросила Таллис. – Деревья растут прямо через него. И там живут люди.

– Никто там не живет, – помолчав, ответил он. – Старый дом мертв и заброшен.

– Но дед когда-то бывал у человека, владевшего им… – Кости вздрогнул, но ничего не сказал. – И Гарри там бывал. Туда он пошел в ту ночь, когда исчез…

Кости медленно повернулся к ней, водянистые глаза сузились, в них появилась тревога, быстро сменившаяся подозрением:

– Ты действительно была в Оук Лодже?

– Да, однажды…

– Ты видела книгу?

Она покачала головой.

– Мужик, который там жил, чертовски много писал, – прошептал Кости. – Вот почему твой дед поехал туда. Он написал чертову уйму всего, но никто не поверил ему…

– О призраках?

– О призраках. И о Теневом. Говорят, что слово «Теневой» очень старое. Так называли лес самые первые люди, которые прошли по реке и поселились здесь. Так что у нашей деревни самое старое имя в Англии. Неча удивляться, что народ видит призраков на каждом углу. Тот мужик в Оук Лодже, он-то звал их по-другому…

Таллис вспомнила странное слово из письма дедушки, которое она сумела прочитать:

– Мифаго…

Кости опять вздрогнул, но все-таки сказал:

– Они приходят из снов. Из теней, лунных теней. Как ты и сказала. Ты права, совершенно права. Он написал о них. Я не очень понял то, что говорил о них твой дед. Создания из подсознания. Ожившие символы. Призраки, которых все мы носим. Призраки, которых оживляют деревья…

– В том доме живут люди, – тихо сказала Таллис. – Я видела их статуи. И их костры. И их самих, во сне.

Внезапно Кости перевернул кружку дном вверх; на траву выплеснулись остатки. Он встал на ноги и исчез в сарае с яблоками. Потом опять вышел на воздух, застегивая коричневый комбинезон.

– Надоть было дозаправить сидр, – сказал он. Таллис скривилась, а он довольно улыбнулся, опять сел на скамью, сложил руки и оперся спиной о стену сарая, закрыв глаза. Внезапно его поза изменилась. Таллис почувствовала в нем недовольство и угрозу.

– Ты делала кукол, молодая Таллис, – негромко сказал он. – Деревянных кукол. Я видел, как ты вырезала их…