Лес Мифаго. Лавондисс - Роберт Холдсток

Свет в кабинете больше не горел. Все еще потрясенный до глубины души, я – вслед за Гуивеннет – вошел в темную странную комнату, чтобы спасти дневник отца из погибшего стола. Я стал вытаскивать том из ящика, и – клянусь! – ветка дуба изогнулась и ударила меня по пальцам. За мной следили и меня наказали. В комнате было холодно. Земля падала мне на голову, разбивалась на маленькие куски и валилась на пол; она жглась, если я наступал на нее босыми ногами.

Вся комната шелестела и шепталась. За еще целыми французскими окнами толпились молодые дубки, уже выше меня ростом; мне показалось, что их стало намного больше.

На следующее утро, когда, пошатываясь, я спускался по лестнице, проспав несколько часов тревожно-кошмарным сном, выяснилось, что уже почти десять, снаружи ветрено, а небо угрожает дождем. Скатерть по-прежнему лежала около камина, а из кухни доносился шум – моя гостья еще не ушла.

Гуивеннет радостно улыбнулась мне и приветствовала фразой на своем бритонском языке. «Хорошо. Есть», – коротко перевела она. Она нашла коробку с овсяными хлопьями «Квакер оутс» и сделала что-то вроде каши с водой и медом. Сейчас она засовывала ее в рот двумя пальцами. Взяв коробку в руку, она уставилась на нарисованного на этикетке квакера, одетого в черное, и засмеялась.

– Мейворос, – сказала она, указывая на густую похлебку, и энергично кивнула. – Хорошо.

Она нашла что-то, напомнившее ей о доме. Я открыл коробку – она была почти пуста.

Что-то снаружи привлекло ее внимание, и она быстро скользнула во двор через заднюю дверь. Я пошел за ней, распознав звук лошади, скачущей легким галопом по соседнему лугу.

Всадница подъехала к воротам, открыла их и пинком направила свою маленькую кобылу в сад. Гуивеннет глядела на юную девушку с интересом и изумлением.

Не мифаго. Старшая дочь Райхоупов, Фиона Райхоуп, неприятная девушка, походившая на все самые худшие карикатуры на высший класс: слабая челюсть, тупой взгляд, самоуверенная и плохо образованная. К тому же блондинка, веснушчатая и очень некрасивая. Ее интересовали только две вещи: верховая езда и охота, которую я считал личным оскорблением.

Она заносчиво и высокомерно посмотрела на Гуивеннет, скорее ревниво, чем с любопытством. Одетая в джодпуры^[16] и черную куртку для верховой езды, она – в моих глазах – ничем не отличалась от сходящих с ума от лошадей дебютанток, которые регулярно прыгали через старые бочки и изгороди на местном ипподроме.

– Письмо для вас. Послано в особняк.

После чего она передала мне пухлый конверт, развернула кобылу и поскакала обратно. Ворота она не закрыла. И не потрудилась слезть с лошади. Очень невежливо! Каждая секунда ее пребывания на моей территории оскорбляла меня, и я решил не благодарить ее. Гуивеннет осталась смотреть, как она уезжает, а я вошел в дом и открыл узкий пакет.

От Энни Хайден. Короткое и простое письмо: