Ответить эху - Алексей Фомичев

Барон отчего-то изменил первоначальное намерение встретить гостей в замке и выехал им навстречу. Взял два десятка воинов и ускакал сразу после завтрака, оставив за себя рыцаря Дерамболя.

Дэн озадаченно почесал затылок. Барон просто так ничего не делает. И ради утренней прогулки не станет менять планы. Значит, что-то удумал. Впрочем, что ни делается… Пользуясь отсутствием барона, Дэн решил съездить к наемникам. Хотел потолковать с Кобруком. Насколько он вчера заметил, тот не слишком жалует Жермена, хотя открыто это не показывает! Кстати, и барон не в восторге от него. Странные отношения.

Дэн по привычке отмечал любую мелочь и незначительную деталь. Как показывала практика, зачастую от них завив сел исход всего дела.

Выждав ради приличия полчаса, он уже собрался покинуть, замок, но тут его перехватил священник. И как назло, во дворе, где в этот час было полно народу — воины, слуги, крестьяне из соседних деревень, пригнавшие возы.

Дэн с досады едва не плюнул, но сдержался и состроил умильную физиономию, глядя на священника с плохо скрытой неприязнью.

Местный «замполит от церкви» являл собой фигуру высокого полета, но низкого пошиба. Это был тот тип адептов церкви, что сами мало верили в бога, но служили делу религии неистово, фанатично, искренне полагая, что прилежание и усердие восполнят недостаток веры. Такие беспредельщики в сутанах первыми волокли мнимых и реальных еретиков, язычников и прочих неразумных агнцев на костер, первыми поджигали дрова и громче всех вопили: «Да сгинет нечисть!»

Они ревностно следили за приходом, строго спрашивая каждого, предан ли он святой вере, тщательно собирали пожертвования, грозя скупцам карой небесной, и проводили долгие служения, отбивая поклоны и расшибая лбы.

Именно они — люди малограмотные, плохо образованные, но умеющие часами бормотать молитвы, способные дойти до пределов жестокости при возвращении заблудших на путь истинный, — и были основной опорой и поддержкой церкви.

Видимо, потому подобные «святые отцы» легче всего находили общий язык с дворянством. Одни драли шкуры с подданных, снимая последнюю рубашку, вторые поучали словом о дарованной свыше власти дворян и их праве на любые безумства. Барыши делили если и не пополам, то уж по справедливости. По крайней мере священники не роптали.

Здешний «падре» полностью соответствовал нарисованному портрету. Низкорослый, пузатый, с тремя подбородками, заплывшими жиром щеками, маленькими поросячьими глазами и неприятно пухлыми губами. Руки толстые, пальцы как сосиски — короткие и жирные. Ходил он, переваливаясь с боку на бок и вихляя задом, как девка с панели. На лице угодливая улыбка, бесцветные глаза смотрят пронзительно и холодно.

Носил поп черную рясу, подпоясанную кожаным ремешком. Ладони вечно прятал в длинных и широких рукавах.

В день приезда он заставил Дэна и Сабину прочитать вместе с ним молитву. Причем прямо в зале, не утруждая себя открывать часовню. Впрочем, этот ход был понятен — если случайные гости окажутся слугами дьявола, барон и его люди зарубят их на месте.

Сабина, как ни странно, молитву знала — не всю, конечно. Причем именно на латыни. Дэн, понимая, какого рода проверка ждет его в замке, загодя подучил кое-что. Этого вполне хватило, чтобы через двадцать минут падре закончил молитву и на время отстал.

Что нужно ему сейчас?

— Что вам? — хмуро спросил Дэн священника, старательно избегая называть того «падре» или «святой отец». Этого только не хватало!

Священник встал на пути Дэна, сверкая угодливой улыбочкой и сверля фальшиво-добрым взглядом. Сунул было пальцы для поцелуя, но Дэн сделал вид, что не заметил жеста, и тот, нахмурив брови, спрятал ладонь в длинный рукав.

— Сын мой! Господь простер над тобой руку и явил чудо, позволив убежать из логова слуги Сатаны. Он снизошел до тебя, смертного, дабы ты, избежав участи страшной, возблагодарил господа нашего и направил свои помыслы на дело служения святой матери церкви и ее паствы.

«Во политрук чешет! Как язык не заплетается? Нет, малограмотным его не назовешь. Церковные книги по меньшей мере читал точно…»

— Я уже благодарил бога за помощь и снисхождение, — еще более мрачно ответил Дэн. — И делаю это постоянно в своих молитвах.

— Но мы слышали это только один раз! — возразил священник. — Разве не следует делать это чаще?!

— Я молюсь часто. Бог меня слышит, этого достаточно.

На них уже обращали внимание. Кто-то специально встал неподалеку, чтобы послушать. Все это Дэну решительно не нравилось. Надо сворачивать балаган, пока поп не устроив провокацию.

— Молитва — дело благое, — продолжал вещать падре. — Бог ее слышит, значит, слышит и святая церковь. Но она же говорит нам — не пожалейте последнего, дабы дарами своими подтвердить чистоту помыслов своих!

Вот тут до Дэна дошло. Этот рясоноситель попросту вымогал взятку, именуемую подаянием для святой церкви. Причем делал это нагло и напористо, привыкнув получать требуемое.

Растянув губы в легкой улыбке, Дэн понизил голос и сказал:

— Разве ты не знаешь, что я бежал из плена? Оставив деньги и ценности в замке Регласа! Достать смог только свое оружие и доспехи, благо их хранили неподалеку от темницы. Так что же ты хочешь получить в дар?

Поп машинально приблизил лицо к Дэну, чтобы расслышать слова, произносимые тихим голосом. Но последнюю фразу Дэн буквально выкрикнул, и поп резко отшатнулся, испуганно тараща глаза. Придя в себя и приняв прежний осанистый вид, он недовольно заметил: