«Черная пехота». Штрафник из будущего - Александр Конторович

– Как много, по вашему мнению, займет окончательная ликвидация пожара?

– Приблизительно два-три часа. Надеюсь закончить до наступления темноты. В противном случае боюсь даже и предполагать…

– Надеюсь, что Господь не оставит нас своей защитой, оберстлейтенант. Благодарю вас, вы можете возвратиться к своим людям.

Ну, слава богу! Отбоярились мы от фрицев. Как же, ждите, будет вам через три часа… тишь да гладь…

– Александр Павлович?

Это еще кто? Я обернулся. Ага, лейтенант Коссовски. Стоит в дверях, рядом с ним старший эсэсовец.

– Слушаю вас, герр лейтенант.

– Вы ведь из штрафников, господин подполковник?

– В чем дело, лейтенант? – привстал майор. – Эти вопросы можно выяснить и позже, у нас есть важная работа…

– Которую, с вашего позволения, могут закончить и подчиненные господина Леонова, – встрял в разговор шарфюрер. – Если я правильно понял его доклад, основная фаза работ уже завершена, ведь так?

– Это так, шарфюрер. Но интересы дела требуют присутствия оберстлейтенанта среди его рабочих.

– Ну, насколько я успел разобрать, заместитель господина Леонова достаточно компетентно освещал ход проводимых работ. Так что смею надеяться, что он сможет его заменить там на некоторое время. А я успею ему задать некоторые вопросы, после чего он сможет вновь приступить к исполнению своих обязанностей. Вы не возражаете, герр майор?

Так, приплыли… Что этому шарфюреру нужно от меня? Откуда он вообще тут взялся? Прикинем. Что он сказал? «…управление по охране тыла. Группа С 10…» И что это за контора такая? Ладно. Попляшем от другого. Сейчас 1942 год. Так? Так. А это значит, что всех СС уже переодели в полевую форму. Всех? Черная форма – это Альгемайне СС, то есть собственно СС как организация, а не как войска, не как Ваффен СС. Так? Тогда что он делает на фронте? В каком качестве и кто может тут быть в черной форме? Может ли это быть какая-то служба безопасности? Какая, их ведь у немцев прилично было? А в памяти покопаться? Ну-ка… «Тотенкопф»! Они всегда ходили в черном! Но постойте, «Тотенкопф» – это охрана концлагерей? Что они здесь делают? Где тут ближайший концлагерь? Километров с восемьсот будет? Как бы и не поболее…

Стоп! Шарфюрер сказал: «…управление по охране тыла…». Отпал концлагерь. А что осталось? Что я знаю по «Тотенкопфу»? В 1939 году его переформировали. В дивизию СС. И входили туда собственно «Тотенкопф» и… полицейская дивизия СС! Приплыли… вот откуда эти ребятишки.

Майор тем временем переглянулся с подчиненными. Не хочет он с эсэсовцами конфликтовать, по всему видно.

– Хорошо, шарфюрер. Вы можете задать оберстлейтенанту все интересующие вас вопросы. Его заместитель отправится на станцию. Надеюсь, шарфюрер, это не займет у вас много времени?

– Я постараюсь быть кратким, герр майор.

– Вам нужно проинструктировать вашего заместителя, герр оберстлейтенант?

– С вашего позволения, герр майор, нужно.

Я подошел поближе к Козицину. Он был взволнован, мой разговор с эсэсовцем его заметно напряг.

– Что ему от вас нужно, това…

– Не знаю. Но не это сейчас важно! Важно действовать по плану! Понятно я говорю?

– Да! Но…

– Никаких «но»! Действовать по распорядку, это мой приказ! Понятно вам?! Независимо ни от чего – действовать по разработанному мной плану!

– Да. Я все понял. Мы будем действовать так, как вы нам ранее приказали.

– Так. Вносить какие-либо изменения в разработанный мною план – запрещаю! Кому бы то ни было! Все понятно?

– Все. Я могу идти?

– Герр майор, я проинструктировал заместителя. Прошу вас, разрешить ему отбыть на станцию.

Майор вышел из-за стола.

– Надеюсь, герр оберстлейтенант, ваш заместитель отдает отчет в серьезности обстановки?

– Не сомневайтесь, герр майор, он все хорошо понял.

– Так. Он может идти.

Козицын вышел. На пороге он задержался и посмотрел на меня. Я успокаивающе кивнул ему головой.

– С вашего разрешения, герр майор, мы немного прогуляемся с оберстлейтенантом? – Голос шарфюрера был предельно вежлив.

– Разумеется. Попрошу вас не задерживать его более необходимого.

Шарфюрер указал мне на выход.

Впереди один эсэсовец, второй сзади. Шарфюрер идет сбоку, Коссовски позади. Куда мы направляемся? Ага, вот и их машина. Кройцер присел на крыло. Вытащил из пачки сигарету, прикурил.

– Итак, господин Леонов, кто вы?

– Леонов, Александр Павлович.

– Воинское звание?

– Подполковник.

– Род войск?

– Химзащита.

– Даже так? А как в штрафную роту попали?

– Дал по морде командиру.

– Я как-то затрудняюсь себе представить – кто же это был?

А действительно – кто? Фамилий генералов я не знаю. Назову, а вдруг такой на другом фронте воюет?

– Полковник Марченко. Заместитель начальника войск противохимической обороны фронта.

Господи, что за чушь я несу? Эсэсовцы стоят спокойно, без напряжения. Еще бы! В сорока метрах отсюда пулеметное гнездо, а еще в ста метрах стоянка машин и там полно солдат. Не убежать… Значит, врем дальше.

– За что?

– Не помню. Был пьян.

– И попали в штрафники… Рядовым красноармейцем?

– А кем еще я мог туда попасть? Не командиром же?

– Почему скрыли свое звание при регистрации?

– Боялся.

– А сейчас, значит, страх прошел?

– Как видите.

– Герр лейтенант, – обернулся к Коссовски шарфюрер. – Вы можете быть свободны. Я благодарю вас за оказанную мне помощь. Этого человека я забираю с собой.

– Но… герр майор… он же…

– Это я беру на себя. Соответствующее распоряжение от своего руководства вы получите незамедлительно, как только я вернусь к себе в часть. Несомненно, я отмечу в своем докладе вашу ценную помощь и профессионализм.

Коссовски откозырял и удалился.

Шарфюрер прошелся взад-вперед и снова уселся на свое место.

– Вы больше ничего не хотите мне сообщить?

– Скажите – о чем?

– Вам угодно играть в прятки? В вашем положении это неразумно.

– Я действительно не знаю, чем могу быть вам полезен, герр шарфюрер.

– Не мне, герр оберстлейтенант, не мне. Поверьте, вас разыскивает не только мое начальство.

– Я как-то теряюсь в догадках, герр шарфюрер. Чем моя скромная персона могла заинтересовать ваше руководство?