Невеста без места - Наталья Сапункова

— Велюшка… — Венко к ней повернулся, растерянный, — Велюшка, это все так?

— Да и уйдешь ли от оборотней? Порубят тебя еще разок, им не впервой, — с деловитой усмешкой продолжала Синява, — и то дело, чтобы не мешался зря, девке-то не до тебя будет. Думаешь, тосковать примется, по тебе тужить? И не мечтай. Тосковать и скучать ей сразу некогда станет. Волхвовать, да на огненных крыльях! Сама-то не знаю, а говорят, что с таким не каждый муж сравнится, даже самый добрый, ласковый да щедрый! Отпустил бы уж добром девку, а? Куда тебе крылатая в женах, увальню недалекому? Пусть летает, сколько сумеет. Потом найдешь себе домовитую да послушную, и станете с ней жить-поживать, детей растить…

— Замолчи, волхва, добром прошу! — сказал Венко хрипло.

Он дышал тяжело, и в глазах его тьма черная встала. А Велька… она дрожала, и сердце стучало у нее, как у маленькой птички, часто-часто.

Сколько всего наговорила Синява, и опять выходит, что Велька одна ничего не знает и не понимает, ладно бы про что-то стороннее, так нет — про себя саму! А Венко? Что он думает, что знает, в чем сомневается? А про него…

«Порубят тебя еще разок, им не впервой…» Она, Велья Велеславна… слепая она и глупая, вот что получается. Простого не поняла, что все это время перед глазами было.

Венко ладонью по лицу провел, успокаиваясь, улыбнулся даже.

— Понял я тебя, волхва, понял. Хватит меня дурнем обзывать. Тогда я себя забыл, каюсь. Виноват. Теперь осторожней буду и умнее. А те тати все равно от меня не уйдут. Не могу я им это спустить, сама ведь понимаешь.

— Это верно. А девку-то отпустишь, может?

— Нет, не отпущу, — и ни капли сомнения в голосе его не было.

— Ты мне еще вот что ответь, — Синява бросила на лавку скомканное полотенце, — есть в Кариярье, я знаю, город Озерск, маленький, неказистый, у границы с Лесованью вроде? Только зим десять простоял или поболе немного? Угол медвежий. Ты не оттуда ли?

Венко, прежде чем ответить, капельку помедлил, на волхву исподлобья глянул.

— Угадала, матушка. Оттуда я и есть.

— Вот как, значит… — протянула волхва.

— И нечего тебе мой город хаять, не такой уж он неказистый.

— Не равнять же его с Карияром! И об этом, девка, подумай, ты вот едешь в Карияр, чтобы там по мостовым в красных сапожках гулять, а он тебя задумал в глушь непролазную завезти, куда зимой только жар-птицей и прилететь, а на пиры небось одних леших и скликают, — снова принялась Синява насмешничать, но уже без прежней злости.

— Опять не зная злословишь! — хмыкнул Венко. — Да и чем тебе наши лешие не угодили? Тебе-то тут они уже, наверное, ближе братьев родных.

— Ладно, ладно. Что мне до ваших леших, — быстро сдалась волхва, — а жар-птиц ловить я не помощник, тут как сам управишься. Скажу только, что она, перед тем как в огне гореть, каялась, что обручье тебе не отдала, обещалась твоей быть ни на что невзирая, — она насмешливо блеснула глазами на Вельку. — Так что, может, и поймаешь, если постараешься. Только не вздумай девку неволить, богиня накажет, сам понимаешь. Хотя как тебе ее приневолить, огневку-то?.. — Она взяла с лавки платок, набросила на плечи и, опять весело и многозначительно взглянув на Вельку, ушла из избы и плотно прикрыла за собой дверь.

А Венко шагнул к девушке.

— Велюшка. Люба моя, послушай…

А у него рубец на скуле, новый, не было его. И через шею вниз, под рубаху идет — другой.

Велька, ладони вперед выставив, парня остановила, не дала приблизиться.

— Потом послушаю. Сними рубаху, Венко.

Он словно о стенку невидимую споткнулся, потом медленно, от ее лица стараясь взгляда не оторвать, рубаху скинул. Рубцов на его теле всяких было много, и совсем старых, и не очень, хотя и заживших, и вроде похожие разглядывала она нынче утром на песьей шкуре…

— Ты, значит. Всегда ты со мной был. Я тебя и не стеснялась, говорила разное. И — не оборотень?..

— Не оборотень, — он кивнул, — ворожба это. Знаешь разницу?

— Догадываюсь. Ты это так князю служишь? В песьей личине?

— Получается, так.

— А тогда, в Нави, как же?..

— А там я все поверить не мог, как это в человечьем облике рядом с тобой очутился. Помнишь, говорил, что возвращаться не хочу, так бы и идти до Карияра?

— Ты рядом был и тоже кудес слышал. И знахарским ремеслом ты владеешь, я помню.

— Да. Немного совсем.

— И дело у тебя — за нами смотреть, нас караулить? Или как?..

— По всему так выходит, — он усмехнулся, — это первейшее мое было дело. Что, противен я тебе стал теперь? Так и скажи.

— Нет, — покачала головой Велька, — не противен. Рассказал бы обо всем сразу.

Он придвинулся, осторожно ее обнял, но смотрел недоверчиво.

— Я тебе про клятву князю уже говорил. Да и боялся, чего уж там. Не хотел, чтобы испугалась, прогнала. Конечно, когда ты за ухом чешешь — это приятно, но все не то… — и он посмотрел на нее так, что Велька против воли рассмеялась.

И он улыбнулся с явным облегчением.

— Так, говоришь, не противен?..

— Нет. Но как же… Ты ведь, когда до Карияра доберемся, совсем в человека превратишься? Не как теперь, раз в седмицу по ночам?

— А если не превращусь — что тогда? — помолчав немного, уточнил Венко. — Не выйдешь за меня?

— Выйду, — улыбнулась она, погладила его по щеке, — что мне теперь до кариярских князей? Не нужны они мне, а я им. Они на мое место десяток себе сыщут. Далеко от Карияра твой город — это еще и лучше. Хоть в самом глухом лесу с тобой жить буду, вот как тут! Только побываю у Огневой Матери, научусь всему, что нужно, ты подождешь?

— Нет, не поняла ты, видно, — с досадой сказал Венко и к себе ее прижал, — не отпущу я тебя ни к какой Матери. Не нужно это тебе!

— Нужно, — упрямо возразила княженка, вскинув голову, — это кровная моя сила, и я хочу ею овладеть. Только вот зачем железные сапоги, чтобы меня искать? — сообразила она. — Что, не будет у меня воли, не смогу уйти, как захочу? Возьмет надо мной власть Огневая Мать?

Опять нахмурился Венко, кивнул.

— Возьмет. Так говорят. Всему она тебя научит, и будешь ее приказы исполнять. А если ты сильная огневка… Сильные недолго живут, Велюшка. Ради каждого волхвованья тебе в огне гореть придется. Сколько раз, не знаю, но на какой-нибудь ты сгоришь, не вернешься. Это слабые огневки до старости прожить могут, одна из них Посох Огневой Матери получает. А сильные — только несколько лет. Клянусь тебе чем хочешь, Велюшка, сказал как знаю, не слукавил. Хоть и не хотелось…

— Поняла. Она говорила, что в моем роду Огневых Матерей не было. Вот что это значит. Сильные живут недолго, а слабые — долго, и получают власть над сильными. Но немногое они без сильных могут, так, выходит?