Магнус Чейз и боги Асгарда. Молот Тора - Рик Риордан

Некоторые пьют для поднятия тонуса энергетические напитки. Меня лично куда лучше взбадривает угроза потерять голову.

Я оглянулся в панике на друзей. Хэртстоун мне показал по буквам:

– Ф-р-е-й.

«Ну да, Хэрт, сам знаю, – мысленно отвечал ему я. – Фрей – мой отец».

Увы, я не понимал, как это сейчас мне способно помочь. Вряд ли бог лета явится в ореоле славы сюда и собьет для меня все кегли. Я сомневался, что он вообще когда-либо переступал порог кегельбана.

И все же Хэртстоун навел меня на кое-какие мысли, которые начали вдруг тягучим кленовым сиропом просачиваться мне в голову. Природа. Белые Горы. Сила Фрея. Сумарбрандер – меч Фрея, который способен «взрезать проходы между мирами». И то, что сказал Утгард-Локи насчет иллюзий: мол, даже самые лучшие из них имеют свои пределы.

– Ну, ничтожные смертные, отказываетесь от дальнейших попыток? – раздался тут его голос.

– Отнюдь! – проорал в ответ я. – Но подождите еще секундочку.

– Тебе тоже надо пописать? – хохотнул он.

– Нет, просто хочу посоветоваться со своей напарницей, прежде чем нас жестоко обезглавят, – бодренько отозвался я.

Утгард-Локи пожал плечами:

– Ваше право. Совещайтесь.

Алекс тут же склонилась ко мне:

– Сможешь меня обрадовать хоть какой-то идеей?

– Ты говорила, тебе приходилось бывать на водопаде Фата Невесты, – тихим голосом начал я. – И к Белым Горам вы тоже походы устраивали?

– Да, – подтвердила она.

– А эти кегли могут быть Белыми Горами?

Она недовольно повела головой.

– Сомневаюсь, что у кого-то могло хватить силы на переброс целой горной гряды в кегельбан.

– Я тоже так думаю, – я был согласен с ней. – Кегли вполне обычные. Но, наверное, великаны способны шары посылать отсюда к горам. Тогда наша с тобой дорожка – на самом деле нечто вроде портала между мирами. Он скрыт от нас или иллюзиями, или каким-нибудь другим способом и отправляет шары, которые мы кидаем, прямиком в Нью-Гемпшир.

Алекс внимательно поглядела в конец дорожки.

– Если все и впрямь так, как ты говоришь, почему же к нам возвращаются наши шары?

– Точно не знаю, – ответил я. – Но, вполне вероятно, к нам возвращаются просто дубликаты наших шаров, чтобы мы не заподозрили ничего странного.

– Вот лживые твари, – скрипнула зубами Алекс. – И что же нам с этим делать?

– Ты знаешь Белые Горы, я – тоже, – начал озвучивать я ей свою идею. – Давай-ка сосредоточим энергию и постараемся их увидеть где-то на этой дорожке. Если у нас с тобой это выйдет одновременно, может быть, нам откроется и портал. Тогда попытаюсь его уничтожить.

– Имеешь в виду, нам сейчас требуется расширить сознание? Ну, вроде того, что ты сделал с Амиром, – уловила мой замысел Алекс.

– Надеюсь… – Я не договорил, ибо слова ее меня сильно смутили. Послушать ее, так я получаюсь вроде такого всесильного гуру Нью Эйдж. – У нас, наверное, выйдет лучше, если я стану держать тебя за руку, – торопливо добавил я. – Но учти: не могу гарантировать, что твои мысли при этом останутся для меня тайной.

По напряженному выражению ее лица было ясно: ей такого определенно не хочется.

– То есть вариантов на самом деле два, – немного поколебавшись, хмуро проговорила она. – Либо я потеряю голову, либо в нее влезешь ты. Ладно, сделаем это, – схватила она меня за руку.

Я сконцентрировал взгляд на нашей дорожке для боулинга, усиленно представляя себе, что вижу Белые Горы. На меня тут же накатили воспоминания о поездках к ним с мамой на выходные. Какая же радость всегда охватывала меня, когда мама, заметив горы на горизонте, мне говорила:

– Видишь, Магнус, мы уже близко.

Я подключился к силе Фрея. Тело мое захлестнула волна тепла, а от руки, которой я сжимал руку Алекс, пошел пар. Нас обоих объяло золотое свечение, и мы засияли, подобно летнему солнцу, которое рассеивает туман и стирает тени.

Краем глаза я уловил, как великаны начали щуриться и прикрывать ладонями лица.

– Прекрати! – закричал вдруг Крошка. – Ты нас ослепляешь!

Я продолжал фокусироваться на дорожке и кеглях. Свет, исходящий от нас, становился все ярче. В моей голове начали проноситься мысли Алекс Фьерро – о ее битве с волками; о темноволосом мужчине в форме для тенниса, который кричал ей, чтобы она убиралась вон и больше не смела возвращаться; о группке подростков, взявших десятилетнюю Алекс в кольцо. Они пинают ее, исторгая ругательства, а она, пытаясь хоть как-нибудь защититься, свернулась в комок, видно, забыв от растерянности и боли, что способна обернуться любым существом.

Меня охватила злость. И еще я подумал с досадой (впрочем, возможно, это была мысль Алекс, поселившаяся у меня в голове), что мне просто осточертели иллюзии и притворство.

– Вот, – прошептала Алекс.

В центре дорожки возникла сияющая расщелина, напоминающая прорези между мирами, которые делал Джек, и по ту сторону ее мы увидали вдалеке покрытую снегом вершину горы Вашингтон. А затем портал снова исчез, и свет, которым сияли мы с Алекс, померк, а перед нашими взорами вновь простиралась лишь ровная полоса дорожки для боулинга.

Алекс, вырвав у меня руку, стерла слезу со щеки.

– Нам удалось?