Факультет интриг и пакостей. Книга третья. Тайна василиска - Александра Черчень

Стоило мне там оказаться, стоило услышать шум воды откуда-то из глубины, вдохнуть запахи листвы и тепла, как стало так хорошо-хорошо.

Надо заметить, я никуда больше и не пошла. Минут десять бродила меж растений, касаясь листьев, подставляя ладонь под колкие иголки, вдыхая аромат распускающихся цветов.

Как оказалось, я там была не одна.

Впрочем, компанию удалось заметить далеко не сразу. Я сидела на лавочке и жмурилась от падающих на лицо лучей осеннего солнца, когда перевела взгляд на густые заросли… и заметила в них что-то белое и пушистое!

Склонила голову набок, пытаясь понять, что же это такое. На лисов даже не подумала. Алин был в звериной ипостаси раз в пять крупнее, чем то, что заседало в кустах.

— Эй… — тихо позвала я, осторожно вставая с лавки и делая шаг вперед. — Ты кто?

В зарослях только зашуршали. Я осторожно раздвинула ветки и ошеломленно уставилась на маленькую белую мордочку, которая с интересом смотрела на меня.

— Оп-па… — ошеломленно выдохнула я, подмечая острую мордашку, голубые-голубые и какие-то очень несчастные глазищи белой лисы, сидящей передо мной. — Здравствуй.

Лисенок отвернулся и опустил морду на лапы, грустно глядя перед собой.

Когда я попыталась протянуть руку вперед, на меня недовольно покосились и тявкнули. Но потом зверек принюхался и глянул на пальцы с гораздо большим интересом. После того как мою ладонь всесторонне изучили и даже слегка прикусили, внимательно наблюдая за моей реакцией, в нашем знакомстве наметились сдвиги. Пользуясь тем, что моя рука и так находилась в непосредственной близости от белой морды, я сначала добралась до подбородка и начала почесывать лисичку. Зверушка млела.

Спустя пару минут мы договорились до того, что если лисенок не выходит из своего убежища, то вполне разрешает мне залезть к нему.

Так что сижу я такая в кустах… с маленькой лисой… и мы с ней пристально смотрим друг на друга!

— Какая ты прелесть, — умилялась я и, пользуясь тем, что мне это явно позволяют, гладила шелковистую шерсть, бока и любезно подставленное пухлое пузико. — О, да ты у нас девочка!

Девочка жмурилась и изгибалась на траве. А я уже активно чесала как животик, так и уши, и даже роскошный хвост. Да, мне разрешили!

Хотя странно, что лиса согласилась допустить до самого святого незнакомую мавку.

— Мне пора, — со вздохом сожаления сообщила я лисичке спустя еще несколько минут. Заметив разочарованную мордашку, словно она поняла сказанную фразу, я рассмеялась и потянулась к ней. Обняла и чмокнула в мокрый черный нос. Лиса ошеломленно хлопала глазами. — Ты прелесть!

Белая врединка прикусила мою руку, но тотчас снова стала ластиться.

— Нет, не могу, — я со вздохом сожаления встала и начала выбираться из кустов.

Меня упорно не пускали. То за подол ухватит, то тявкать начнет.

Наконец, изрядно потрепанная, я все же выбралась на дорожку. Немного помедлив, лисица выпрыгнула и выжидательно посмотрела на меня.

— Со мной пойдешь? — поразилась я.

Вместо ответа она побежала вперед и, остановившись у поворота, демонстративно оглянулась.

— А, это я с тобой пойду? — тихо рассмеялась в ответ и послушно двинулась следом, по пути сообщив: — Мне на второй этаж надо.

Лиса подождала, пока я поравняюсь с ней, и потрусила рядом. Я периодически наклонялась, чтобы потрепать животинку по ушам и загривку. Не сказать, что ей это так уж нравилось, но это очень нравилось мне, а потому она мирилась.

— Интересно, как тебя зовут? — хмыкнула я, вспомнив, что ошейника на лисе не было.

А вообще любопытно, что в качестве домашнего животного тут был северный песец!

Прямо как все мои отношения с лисами вообще и с Алинро в частности!

Судьба!

Как ни странно, благодаря этой ушасто-хвостатой ехидне мне стало окончательно хорошо, и страх больше не скручивал душу.

Спальню Алинро я нашла быстро.

В нее шмыгнула белая лиса, а мне ничего не оставалось, кроме как сунуть нос в приоткрытую ею дверь. За дверью была просторная, утопающая в полумраке комната. В постели спал мой кицунэ.

Хвостатая, что привела меня сюда, с разбегу запрыгнула на постель и, повертевшись, улеглась неподалеку от Алина. Он только вздохнул и притянул пушистого зверька поближе к себе. Ласкающе провел по шкуре, потрепал уши… но глаз не открыл.

Я осторожно приблизилась, остановившись, только когда уперлась коленями в постель.

Алинро Нар-Харз был бледным и осунувшимся, изрядно похудевшим, с растрепанными светлыми волосами и серым от истощения лицом. Но таким… невыносимо дорогим и любимым, что у меня щемило сердце.

Я осторожно, стараясь не шуметь, скинула обувь и села на кровать. Немного посидела, после придвинулась ближе и отвела прядку от лица кицунэ. Он забавно поморщился и повел носом. Улыбнулась и, увидев ревнивый взгляд мелкой снежной лисы, проказливо показала ей язык Голубые глазищи выразительно округлились. Мелкая хвостатость, очевидно, не ожидала такого с ней обращения! Она мстительно прищурилась и показательно так лизнула лежащую на покрывале ладонь Алина.

Потом случилось то, что заставило прервать взаимные дразнилки.

Нар-Харз открыл темные глаза, приподнялся на локтях и обвел темным взглядом всю эту композицию. Лисичка встрепенулась и подползла к нему ближе, заискивающе заглядывая в глаза и виляя хвостом.

— Ар-р-ри, — довольно протянул кицунэ, прижимая к себе зверя и гладя по спине.

— Тяф! — довольно откликнулась Ари.

После Алинро заметил и меня. Расплылся в блаженной, счастливой улыбке и, схватив за руку, дернул на себя. Я с тихим писком свалилась ему на грудь. Меня тут же опрокинули на простыни рядом, коротко поцеловали… и привалились к плечу, со словами:

— Сон… но такой замечательный! Все любимые девочки рядом, что еще нужно старому лису?

Старый он! Я фыркнула. Лисица тоже.

А потом я задумалась… основательно так задумалась! Пришла к определенным выводам и ощутила себя полной и окончательной дурочкой!

С чего это Алино заводить себе домашнее животное? С чего это должна быть белая лиса? Очень разумная белая лиса!

Я с опаской приподнялась, перегнулась через Алина… и увидела, как с той стороны торса лиса в покрывало заворачивается обнаженная белокурая девчонка лет восьми-девяти.

— Здравствуй! — заметив мой ошеломленный взгляд, приветственно махнула она хвостом. От этого жеста сползло покрывало, и малышка с тихим ойканьем опять стала в него заворачиваться.

Тут завозился уже Алин и, уткнувшись в мою шею, пробормотал:

— Арьяни, ты можешь улечься по-нормальному?

— Сейчас! — бодро откликнулась девочка.