Малышка и Карлссон - Анна Гурова

Дима поглядел на него и рефлекторно облизнулся. Холодного пивка он бы сейчас…

– На! – Гоша сунул ему еще одну бутылку, подмигнул, растрепал Каринины волосы (к ее неудовольствию) и удалился.

Карлссона ребятам всё же пришлось упомянуть: как шведского бизнесмена, знакомого Кати, которого застрелили вчера. То есть уже позавчера…

– Что-то я такое слыхала… – пробормотала Карина.

Закончила Лейка словами о том, что они с Димой ждали Катю до ночи, потом обзвонили всех, кто мог что-то знать о ней или о Селгарине, но выяснить ничего не смогли. Тогда Лейка вспомнила о Карине, а поскольку Карининого телефона у них не было, то они взяли такси и вот, приехали…

– Чего же вы от меня хотите? – спросила Карина.

– Мы хотим знать, кто такой этот Селгарин и чего от него можно ожидать? – сказал Дима.

– И что можно сделать? – вставила Лейка. – Может, вы нам подскажете?

– Подскажу, – сказала Карина.

Она взяла еще одну сигарету. Прикурила. Лейка заметила, что длинные пальцы Карины слегка дрожат.

– Подскажу. Не надо садиться в машину к незнакомым и малознакомым мужчинам. Это первое. С чего вы взяли, что этот Селгарин Катю украл?

Лейка посмотрела на Диму, Дима – на Лейку. Действительно, из их рассказа ничего такого не вытекало. Более того, Селгарин совершенно ясно сказал Лейке, что Катя вернется через несколько дней.

– Значит, дорогие мои, вы либо пришли ко мне совсем не из-за Кати, либо скрыли от меня что-то важное. В обоих случаях вы мне соврали. Так что или выкладывайте мне всё – или прошу на выход!

Дима с Лейкой опять переглянулись. Лейка едва заметно покачала головой, и жест этот не укрылся от внимания Карины.

– Я сказала: на выход! – бросила она резко. – Может, мне надо позвать Гошу?

– Не надо.

Это сказал Карлссон.

Как он проник в дом, неизвестно. Но – проник. И сейчас стоял в проеме, связывавшем кухню и холл.

– Гоша! – пронзительно закричала Карина. Карлссон усмехнулся.

Гоша примчался через три секунды, с ходу набросился на Карлссона…

Тот стоял к нему спиной, но не обернулся. Не глядя, перехватил руку Гоши, что-то такое сделал, отчего атлетический Гоша рыбкой перелетел через невысокого Карлссона, грохнулся всей спиной об пол, вскочил, взревел, бросился опять… Карлссон слегка отодвинулся и шлепнул Гошу ладонью по физиономии. От этого «шлепка» Гоша улетел куда-то под барную стойку, да там и остался.

– Я же сказал, сид, не надо никого звать, – не повышая голоса произнес Карлссон.

Карина вскочила. Ее большущие глаза стали неимоверно огромными и черными: расширившиеся зрачки «съели» радужку.

Она что-то быстро произнесла, вернее, пропела на незнакомом языке.

– Пускай, – сказал Карлссон по-русски. – Говори, сид, это мои друзья. А тебе… Тебе уже всё равно… Где она?

– Я не знаю… – прошептала Карина.

– Я видел твою метку на девушке.

– Это не моя метка… – пробормотала Карина. – Это его.

– Кого – его?

– Он из… Не из Высоких, но близок к ним. Он заявил о своем приоритете. Я не хотела… Я ничего ей не сделала. Наоборот, хотела ее предупредить! Это не то, что ты думаешь! – нервно воскликнула она. – Это другое!

Дима смотрел на ее искаженное лицо и думал: почему она сначала показалась ему такой красивой? Она же совсем старая, лет тридцать или даже сорок.

– Докажи, – негромко произнес Карлссон. – Кем ты живешь, сид? Мне сказали: после встреч с тобой она выглядела иссушенной.

– Кто сказал? – почти взвизгнула Карина.

– Она, – Карлссон кивнул на Лейку. – И я ей верю. Больше, чем тебе, сид.

– Вот! – воскликнула Карина, распахивая халат. – Вот, смотри, огр!

Лейка, сидевшая сбоку, тоже посмотрела, но ничего особенного не заметила. Разве лишь, что фигура у Карины – супер. Дима тоже с удовольствием посмотрел бы, но со своего места он видел только Каринину спину и сосредоточенного Карлссона. Тот хмыкнул.

– Что ж, – сказал он. – Теперь я буду звать тебя полсида. Но я жду ответа на вопрос. Кем ты живешь?

– Вот мой источник! – Карина запахнула халат и показала на ноги Гоши, торчащие из-под стойки.

Карлссон наклонился и без видимого усилия выволок Гошу из-под стойки, поднял, шлепнул пару раз по щекам. Гоша очнулся… и с ходу заехал Карлссону в лоб. Тот даже не пытался уклониться: крепко держал Карининого дружка за подбородок, не давая полностью разогнуться – изучал. Гоша врезал еще, слева, справа… Звук был такой, словно он лупил по дереву. И результат примерно такой же.

– Не трепыхайся, – попросил Карлссон. – Подожди минутку… Ага… Ну вот и всё.

Свободной рукой он коротко ткнул Гошу в лоб – и тот обмяк. Карлссон разжал пальцы, и Гоша снова распластался на полу.

«Вот это наркоз!» – восхищенно подумал Дима.

Карлссон приблизился к вжавшейся в угол Карине.

– Назови причину, по которой мне следует оставить тебя в живых, сид? – произнес он мягко.

«Бедняга», – пожалел ее Дима, вспомнив, как неделю назад ему самому был задан такой же вопрос. Он-то выкрутился…

«Надо что-то делать!»

Диме вовсе не улыбалось стать свидетелем убийства. Еще меньше ему хотелось смотреть, как Хищник сожрет Карину. И Карину тоже жалко…

Дима посмотрел на Лейку – и понял, что от нее помощи ждать не придется. Лейка глядела на Карину так, словно хотела задушить ее собственными руками.

– Ты – Охотник? – тихо спросила Карина.

– Да.

– Я никогда не видела Охотника. Я только слышала о вас…

– Теперь видишь, – Карлссон усмехнулся. – Твое время на исходе. Сид?…

– А где твой?…

– Он здесь.

– И ты… отдашь меня ему? – совсем тихо проговорила Карина.

– Да.

– Нет! Подожди! Я… Я помогу тебе найти того, кто поставил метку!

– Ты пойдешь против своих, сид? – Кажется, Карлссон удивился.

– Он мне не свой! – воскликнула Карина. – Я вообще сид только наполовину! Мой отец…

– Не бывает сидов наполовину, – перебил ее Карлссон. – Рожденный сидом – сид! Ты еще молод и можешь довольствоваться малым, вот и всё.

– Ты мне не веришь?

– Верю. Но не вижу причины оставить тебя в живых. Поставившего метку я найду и без тебя.

– Ты можешь опоздать! – нервно бросила Карина. – Нас не так мало в этом городе! И у многих она уже на примете, слышишь? Такой лакомый… Такая, как она, – поспешно исправилась Карина, увидев, как нахмурился Карлссон, – не могла остаться незамеченной! А я уже уберегла ее однажды! Хочешь, расскажу?