Драконья любовь, или Дело полумертвой царевны - Евгений Малинин

Я этой… тетке Арине говорю:

– Можно я у вас, хозяюшка, вещички свои оставлю… А то негоже, вроде, гвардейцу спец полка с мешком по городу шастать!

Бабуля ничего, с понятием оказалась, оставляй, говорит, все в целости будет, можешь не сомневаться!

– Да я, – говорю, – и не сомневаюсь, а то ни за что не оставил бы… А вот кувшинчик с собой возьму. Буду, типа, в увольнительной!..

– Не бывает у гвардейцев спец полка увольнительных. – Бурчит наш знаток местных обычаев. – Они вообще по одному в городе не ходят!..

Ну так я ж в карман за словом не лезу, так его сразу и срезал:

– Они не ходят, а я хожу!

Тут он и заткнулся.

А я переложил в карман мундира свои золотые, ножики под мудирчик приладил, кувшинчик из Василисиного мешка достал, на палец, на свой, его повесил, вилку свою двузубую, ту что у душегуба в таверне отобрал, в другую руку прихватил по кухне прошелся, все, вроде, нормально. Нигде не жмет, руки-ноги свободно двигаются, кувшинчик не тянет, ножики не колются. Остановился я на пороге, поклонился хозяйке по сорокински – тот все с поклонами делает, и говорю:

– Прощевайте, хозяюшка, пойду, посмотрю, что можно для… этих… для несчастных… Отеллы и Джулеты сделать! К вечеру, может, вернусь, а не вернусь, не беспокойтесь – на задании, значит, задержался!

– Ступай, милок, – ласково так отвечает Световна, – только постарайся никого ненароком до смерти не убить…

– Как можно, – говорю, – я без дела и мухи не обижу.

Тетка Арина аж засветилась вся, заулыбалась, так ответ мой ей понравился.

Ну, двинул я за дверь. Двор пересек, за ворота вышел, смотрю, на улице ни души, хотя со дворов разговор слышится. Осмотрелся я и двинулся в сторону центра городка.

Прошел я всего шагов, может быть, пятьдесят, слышу кто-то за мной быстренько так топает. Оглядываюсь, а это наш композитор вприпрыжку чешет. Догнал он меня, рядом пошел, а как отдышался, говорит:

– Патруль остановит, скажешь, что из сотни Шкоды Малютина, из той, которая к западным рубежам выдвинута, прибыл в столицу на лечение, а лечишься у Арины Световны. Я договорился, если к ней придут по твою душу, она подтвердит, что ты у нее был, что у тебя застарелый привычный вывих правого плеча.

Посмотрел на меня строго и повторил:

– Запомнил?! Застарелый привычный вывих правого плеча!

Я кивнул. Что тут запоминать-то?!

А он дальше талдычит:

– Если спросят, почему не явился в казарму, скажешь, что от казармы далеко топать до тетушки Арины…

Тут он на секунду замолчал, а потом вдруг таким недовольным тоном буркнул:

– А вообще-то, напрасно ты ушел от Арины Световны… Ничего у тебя не получится, только шею свою под топор подставишь!

Я хотел было ответить ему кто, когда и где подставит свою шею под топор, но Володьша вдруг развернулся и быстро потопал назад. Догонять его я не стал, двинулся дальше к центру города, справедливо полагая, что обиталище Змея Горыныча должно располагаться где-то в том направлении!

Дошел я до конца улицы, на которой стоял домик тетки Арины, свернул налево, туда, где виднелся странный такой трехэтажный дом, похожий на башню. Народу на улице прибавилось, в первых этажах домиков стали появляться лавочки с вполне приличными витринами. Правда, мостовая по-прежнему отсутствовала – народ пылил по сухой глине, хорошо еще ни всадников, ни экипажей не было. Минут через десять я снова дошел до перекрестка, остановился и принялся рассматривать открывшуюся перспективу, определяя дальнейшее направление своего движения.

И вот тут я впервые заметил, что народ меня старательно так обходит, причем старается держаться как можно дальше от моей величавой фигуры.

«Уважают здесь представителей власти! – С некоторым удовлетворением подумалось мне. – Значит, все-таки, все не так плохо… в смысле… авторитета… этой… личной гвардии!»

И стоило только мне это подумать, как из-за угла дома, кварталах в двух от меня, вынырнула троица в точно таких же морковного цвета одежках, как и те, что были на мне. Естественно, они сразу же заметили мою выдающуюся фигуру и двинулись в мою сторону скорым шагом, перехватив поудобнее свои странные, неудобные секиры. Первой моей мыслью было смотаться с перекрестка, на котором я остановился и попытаться уйти от этих морковных гвардейцев – фора в расстоянии делала этот план вполне выполнимым. Однако, после секундного раздумья, я решил, что стоит пообщаться с… этими… с собратьями по оружию – вдруг они помогут мне быстрее отыскать дворец этого самого Змея… Горилыча!

Медленным, раздумчивым шагом, оглядывая окружающие постройки и вроде бы восхищаясь местной архитектурой, я двинулся навстречу патрулю. Минуты через три мы сошлись, и эта троица попыталась сразу же окружить меня, только это у них не получилось – я стоял слишком близко к витрине маленького магазинчика, и зайти мне за спину морковные гвардюганы не смогли.

Старший патруля, на груди которого красовалась здоровенная медная бляха, внимательно, в растяжку, оглядел меня, остановив взгляд на кувшине и «вилке», пошевелил своими роскошнейшими усами и басовито поинтересовался:

– Кто такой, откуда и что делаешь в столице?!

«Ишь ты – в столице!! – Мысленно усмехнулся я. – Эту столицу в нашем городском парке можно спрятать!»

Но ответил я, как мне подсказал Володьша:

– Лечиться приехал. Мой сотник сказал, что ему надоело видеть меня все время у походного лекаря и отправил меня в столицу лечить мой… этот… вывих… неприличный. Вот я к Арине Световне и прибыл. А сейчас, после процедур, вышел… эту… столицу посмотреть. Когда-то еще случай представится!

И поскольку все трое почему-то не сводили глаз с моего кувшинчика, мне пришлось добавить:

– Вот, лекарка мне микстуру приготовила… Такая дрянь, а пить приходится – пять глотков каждые три часа!

Старший оторвал взгляд от кувшинчика, посмотрел мне в лицо и сурово спросил:

– И кто у тебя сотник?!

Оба других гвардейца тоже оставили в покое мою посудину и просто-таки ели меня глазами, готовые по первому знаку старшего вцепиться в меня мертвой хваткой.

«И чего ж это они такие нервные-то?..» – Подумал я, но особо не встревожился – у нас в отделении тоже народ разный служил, тоже нервных в достатке было.

– А сотник у меня… – медленно так отвечаю я и вдруг понимаю, что имя сотника вылетело у меня из головы. Помню, что что-то похожее на Малюту Скуратова, а как в точности его называют совершено забыл!

Стою, вспоминаю, даже рот у меня от напряжения открылся, а этот хрен морковный, такой нетерпеливый попался, как гаркнет:

– Ну, что замолчал?! Договаривай, давай, как твоего сотника звать!

– Чего, – отвечаю, – замолчал?.. На архитектуру столичную залюбовался… У нас такого нет!