Монах - Евгений Щепетнов

— Вполне вероятно, — «успокоил» его Андрей. — Скорее всего так и есть. Ну что, проводите?

— Да-да, сейчас! — Трактирщик исчез за дверью, и стало слышно, как он кричит кому-то, чтобы проследили за работой.

Через пять минут он появился одетым, и вскоре они шагали по деревенской улице.

— Тут недалеко, через десять домов. Хорошая девочка была — ласковая, воспитанная, приходила иногда, пирогов брала — они со мной молоком рассчитывались. А тут возьми и пойди в лес — ну ничего не боялась! Ох, горе-то какое… ну кто мог такую красоту загубить?! Девочка-то красавицей бы выросла… если бы дали. Вы уж найдите его, гадину эту! А я вам пирогов дам, бесплатно! Мы все переживаем, уже человек двадцать нашли погибшими.

— А давно началось?

— В общем-то давно… но раньше не так часто было — а теперь уже два-три покойника в неделю находим. И все изуродованные. Как будто ему доставляет удовольствие их терзать, а не просто убивать и насиловать.

— А что, все подростки?

— Есть две женщины, молодые, одна на сносях была — так он вырвал плод из живота и унес куда-то… Это ужас такой был — кто видел труп, спать не могли! Мы уж просили исчадие, просили — найдите его, — а ему все равно. Только разговоры о жертве да что надо принести кого-то на алтарь. А тут такое дело — у нас исчадия не особо в чести, и уж точно никто не даст своих приносить в жертву. Это в городе развлекаются таким делом, а у нас могут потихоньку и стрелу пустить. В лесу-то откуда узнаешь, кто пустил? Исчез и исчез в болоте — утоп! Глухомань. Недаром деревня называется Черный Яр — вон там такая топь, что всю деревню потопить можно и несколько городов вместе взятых! — Трактирщик как будто спохватился и опасливо поглядел на Андрея. — А вы не из них, не из исчадий? Нет? А то я не хотел бы неприятностей… что-то я разболтался. Вы выглядите человеком, которому можно доверять, вот я и расслабился, язык распустил.

— Не беспокойтесь. Я точно не исчадие и никакого отношения к ним не имею.

— Вот этот дом. Давайте я вперед пройду, объясню родителям суть дела.

Трактирщик ушел в дом, а Андрей задержался у калитки, оглядывая улицу.

Она и правда будто вымерла: ни людей, ни собак, ни даже кур — будто после апокалипсиса. Попрятались все…

— Пойдемте! Заходите в дом!

Андрей поднялся по скрипучим ступенькам в избу и сразу увидел гроб, стоящий на двух табуретах. Около него сидела красивая женщина лет за тридцать, с заплаканным и опухшим от слез лицом, которое даже в скорби удивляло правильностью и красотой.

Мужчина среднего роста, с кудрявыми темными волосами, тоже довольно симпатичный, стоял рядом и держал за плечи двух мальчишек — один лет десяти, другой чуть постарше. Его лицо было серым от горя, черты искажены. Он срывающимся голосом сказал:

— Вот наша Машенька… не пожалел, гад… надругался и убил. Изуродовал нашу радость, нашу дочушку…

У него из глаз закапали слезы, и у Андрея запершило в горле — вид такого неприкрытого горя, отчаяния никого не мог оставить равнодушным, даже такого бывалого человека, как он.

Посмотрев в гроб, Андрей увидел белое как мел лицо девчушки ангелоподобной красоты, чертами похожей и на мать, и на отца, она вобрала все самое красивое, что у них было, и вот — лежит в гробу, как деревянная кукла, разбитая злым кукловодом.

Даже Шанти притихла на плече, глядя на горе людей, и не мешала Андрею думать и строить планы, как изловить гадину.

Он отбросил все лишние мысли, жалость, свои проблемы и сосредоточился на одном — найти подонка.

Подойдя к отцу девочки, попросил:

— Выйдем? Мне надо задать вам вопросы.

Они прошли во двор, присели на скамейку у ворот, и, немного помолчав, Андрей спросил:

— Вы можете показать место, где все произошло?

— Да, конечно. — Мужчина тут же вскочил, готовый идти куда угодно, лишь бы помочь следствию.

— Постойте! У вас сохранилась одежда, в которой она была в тот день? Да? Несите ее сюда. Не стирали? Хорошо.

Мужчина исчез в доме и вскоре вернулся, держа в руках залитое кровью платье и нижнюю юбку.

— Куда их положить?

— В какой-нибудь мешок или наволочку сложите. Готово? Пошли. Показывайте, где это.

Они шли по улице, провожаемые взглядами из окон домов, мимо которых они проходили. Все уже знали о том, что вот этого высокого человека приняли за лешего, что он всех напугал своей кошкой, — и теперь этот колдун идет вместе с отцом погибшей девочки? Странно… и интересно.

Пройдя деревню насквозь, они оказались за околицей, возле погоста. На могилах вместо крестов стояли надгробия, очертаниями напоминающие храм, с именами и эпитафиями.

«Странно выглядит кладбище без крестов», — подумал Андрей.

— Вот тут ее нашли, возле этого дерева! — Мужчина показал на большой дуб, одиноко стоящий недалеко от леса, прямо посредине выгона для скота. — Она лежала на спине, платье было задрано до шеи. Горло разорвано. Все, я не могу больше тут находиться, смотрите сами, я посижу вон там, на бревне!

Пошатываясь, он ушел, а Андрей стал внимательно осматривать площадку. Наклонившись, увидел несколько больших следов, хорошо заметных на влажной земле под кроной дуба, но решил, что их, возможно, оставили те, кто нашел девочку, и зеваки. Ничего интересного он тут не нашел — всё затоптали. Разочаровавшись, Андрей пошел к отцу девочки и присел рядом.

— Ну что, нашли что-нибудь? — с надеждой обернулся тот и еще раз переспросил: — Есть что-нибудь?

Андрей покачал головой и задумался. Что делать? Обернуться Зверем, вынюхать все? И что это даст? Все затоптано! Оставалось только одно — одежда девочки. Возможно, на ней остался запах. Но как идти Зверем по деревне? Люди точно решат, что он и есть тот самый леший!

Он стал рассуждать: «Если я могу увеличивать скорость по своему желанию, если сила у меня больше, чем у обычного человека, — почему не включить, так сказать, супернос? Тело-то одно и то же, просто в ипостаси Зверя включаются дополнительные функции. Так не могу ли я вытянуть способность к вынюхиванию из своего мозга? Надо пробовать!»

Андрей сел прямо, закрыл глаза и, войдя в состояние, подобное трансу, отрешился от всего мира — забыл о сидящем рядом отце убитой девочки, о самой девочке, о Шанти, вцепившейся в плечо коготками, об исчадиях, оставив только одно желание: нос! Нос должен работать, как у собаки! Как у Зверя! Нос!

И вдруг он ощутил все — запах навоза за пятьдесят метров отсюда, запах Шанти, похожий одновременно на запах ящерицы и нагретого железа, запах мужчины — пот, смешанный с запахом алкоголя. «Похоже, он накануне выпил», — подумал Андрей. Запахи били в нос — удушливые, густые. Не такие, какими их ощущают люди, — они не ощущают и сотой доли того, что чуют собаки или волки. Нос Зверя был гораздо более чувствительным, чем у простых зверей.