Боевой аватар - Алексей Олейников

Патрис вскинул винтовку, поймал в прицел высокого дикаря, вымазанного белой глиной — это знак, что он уже убил человека, и нажал на курок.

Глова «дикого» разлетелась на куски.

— Один! — усмехнулся Патрис, поймал в прицел следующего, и его пуля сбила дикаря. — Два!

— Денисе, как скажу, проведешь прожектор вдоль поля. Взвод, по моей команде открываем огонь!

Дикие уже наполовину прошли поле перед городом.

— Денисе… — Патрис поднял руку, подавая сигнал отряду.

Гибкая черная тень взметнулась в воздух, оплела вышку, и, проломив ограждение, вырвала Денисе наружу. Его вопль смешался с треском костей, и огромное чешуйчатое тело в лучах остановившегося прожектора метнулось вниз.

— Тварь! — онемевший Патрис выпустил очередь наугад, в темноту, где затихал крик пулеметчика. — Мозес, наверх, к пулемету!

— Кэп…! — мальчик попятился.

— Я сказал — к пулемету! — Патрис в бешенстве поднял винтовку. — Или здесь пристрелю! Наверх!

Дрожа и промахиваясь мимо ступенек лестницы, Мозес полез на вышку.

Остальные потрясенно смотрели вниз — страшный крик Денисе звенел в ушах.

— Взвод, огонь! — завопил Патрис и участок озарился беспорядочными вспышками. В воздухе засвистели стрелы, и Мариан без звука сполз вниз — в его глазнице торчало короткое древко с красными перьями.

— Не высовываться! Бить из укрытия! — Патрис стрелял наугад, метясь в редкие ружейные вспышки на стороне «диких».

«А ведь Жо, со своим пулеметом, куда больше настреляет — мелькнула у капитана глупая, неуместная мысль. — Мне бы его сейчас сюда».

Тяжкий удар сотряс ворота, вышка покачнулась. Мозес, сжавшийся в комок на полу вышки, завопил, схватился руками за опорные столбы.

— Встань, трус! Прожектор вниз! Что там?! — Патрис выстрелил в темноту возле ворот, где ворочалось что-то большое.

Мозес медленно повел стволом пулемета, и выхватил из темноты огромную, усеянную шипами и наростами спину. Носорог хрюкнул, отступил на пару шагов и с разбега ударил по воротам. Те жалобно заскрипели.

— Свети и стреляй по нему! — заорал Патрис. Он потянулся к гранатомету, лежавшему на настиле, но очередной удар сотряс стены, и оружие упало вниз.

Патрис перевалился через край и упал на землю. Доски ворот над головой будто взорвались, в пролом просунулся белый кривой рог. Вверху застучал пулемет.

— Сдохни, тварь! — лежа на земле, капитан выстрелил из винтовки — до гранатомета не дотянуться. Рог исчез, но Патрис не успел обрадоваться — тяжелый засов с грохотом разлетелся на куски. Шипастая морда с ревом протиснулась в дыру, расширяя ее.

Капитан нажал на крючок, но раздался лишь щелчок. Он вскочил, лихорадочно стал менять магазин, а в метре от него ревел разъяренный носорог. Створки ворот содрогались от ударов.

«Они прорвутся, — понял вдруг Патрис с ошеломляющей ясностью. — Где же Омуранги?! Все погибнут».

Сверху послышались отчаянные крики, и возле Патриса рухнуло искореженное тело.

«Мозес» — капитан заторможено поднял голову. Сверху, блистая оливково-серой кожей, по опорам вышки к нему обманчиво неторопливо текла громадная змея.

«Все — он вяло поднял винтовку, машинально целясь в черный глаз, но в глубине души знал, что это бесполезно. — Все. Диаш, малыш…»

Черная тень взрезалась в вышку, снесла змею на землю. И не дав ей подняться, одним ударом раздробила череп.

— Наверх, к пулемету! — глаза гориллы глянули на капитана в упор.

Патрис вздрогнул и рванулся к лестнице. Джу взвился в воздух, перемахнул стену.

Капитан скользил на заляпанных кровью досках, отстраненно, холодно отмечая — весь взвод погиб. От стрел, дротиков, пасти проклятой змеи, один Мокеле, в испарине слившийся с автоматом, лепил очередями куда-то под стену.

Вышка уже кренилась, доски ходили ходуном, но капитан добрался до пулемета, и быстро провел вдоль стены, скашивая передние ряды противника.

Предсмертный хрипящий рев сотряс воздух, Патрис увидел — горилла встает над поверженной тушей носорога и бьет себя в грудь.

Дальнейшее для капитана слилось в череду вспышек и взрывов — он стрелял, перезаряжал ленту, снова стрелял. Тела, оскаленные лица, стрелы, копья, сводящий с ума крики «диких», и его ответный нескончаемый вопль. Фигура Джу, черной молнией мечущаяся по полю, расшвыривающая воинов, ломающая хребты огромным змеям и черепа носорогам.

А потом вдруг все кончилось, замерло, собралось в одной сверкающей точке.

На стене, рядом с вышкой Патриса, в белоснежном одеянии стоял Квамби.

А позади, пошатываясь, крепко держал его за плечо парень из отряда Джонаса.

«Андрая, — Патрис в каком-то отупении смотрел на них. Все чувства его, казалось, умерли. — Что такое?»

Тьма, прорезанная лучами, располосованная выстрелами, напоенная болью и смертью, эта тьма разом взревела, слитно выдохнула ненавистное имя.

— Омуранги!

Но громче ее со стен закричал Андрая:

— Вы хотели пророка?! Он ваш!

И резким движением он столкнул Омуранги вниз, на горы наваленных тел — человеческих и звериных.

Нелепо взмахнув руками, пророк мешком повалился вниз. Упал, скорчился, закрыл голову руками. А к нему, подвывая от ярости, уже мчались со всех сторон.

Со стен не стрелял никто — то, что происходило, было страшнее всех «диких», вместе взятых.

Сразу пять копий ударили в Квамби, но удар смел их в сторону. Над пророком нависла тень.

— Стоять! — взревел Джу и воины замерли, как вкопанные. — Еще шаг и я начну вас убивать!

— Не надо. Не трогай их, робот, — доктор Артуро Квамби медленно встал. Кровь запятнала его одежды, стекала густыми каплями по лицу. Он близоруко и беспомощно улыбнулся. — Они правы.

— Я могу вернуть тебя в город, — Джу склонился над ним. — Так нельзя.

— Нет, ты не можешь! — завопил Андрая, навалившись на край стены. На его забинтованной груди расплывалось багровое пятно. — Он предал Эдеме! Я все слышал! Он должен умереть! Дай нам самим решать!

— Это правда, — доктор утер лицо, поглядел на окровавленную ладонь, усмехнулся. — Мои руки в крови, обезьяна. Пусть свершиться, что должно.

— Я не могу допустить этого, — Джу замотал остроконечной головой.

— А я не спрашиваю разрешения. — Квамби легким жестом отодвинул Джу, и робот ему повиновался. — Я слишком долго был Омуранги. Пора это закончить.

Твердым шагом он направился прочь от Эдеме, и лучи прожекторов постепенно скрещивались на нем. «Дикие» не трогали его, лишь все больше смыкали кольцо. Но до самой границы леса он шел в электрическом свете, пока фигура его не сжалась в сверкающую точку, которая погасла в джунглях.