Боевой аватар - Алексей Олейников

В голове все перемешалось. Он вспомнил, как Мокеле-дергунчик сошел с ума: катался по земле, кричал, что в голову к нему залезли муравьи и едят ее изнутри, прозрачные невидимые муравьи. Он выл, плевался пеной, пока капитан Джонас не застрелил его. Капитан сказал, что Мокеле порченный, куби. Велел не касаться его и перенести лагерь.

А ведь Мокеле был самый младший, и все думали, что порча его еще долго не тронет.

Неужели и он, Симон, тоже куби и скоро его внутренности будут грызть муравьи — посланцы злого духа Усатханы?

— Расскажи, что там? Откуда вы пришли?

Симон немного успокоился. Он обошел гориллу и боязливо поднял взгляд, но по-прежнему избегая встречаться глазами с Лесным Ужасом, уткнулся взглядом в черные губы, меж которых поблескивали желтые зубы.

— А разве посланец Бога не все знает? — спросил мальчик.

Ему показалось, что огромная грудь поднялась в тяжелом вздохе.

— Как тебя зовут? — черные губы шевельнулись, шире обнажая желтые клыки.

— Симон, о Великий…

— Не называй меня так. Велик только Господь. Меня зовут… — Лесной Ужас словно на миг о чем-то задумался. — Зови меня Джузеппе.

— Джуз. ээпээ, Джуз… — мальчик тщетно пытался справиться со странным ангельским именем.

— Джу.

— Хорошо, Великий Джу.

— Просто Джу.

— Хорошо, Вели… — запнулся Симон — Джу. Да. Там Рай.

— Что? — остроконечная голова вдруг приблизилась, нависла над ним, и Симон зажмурился от неожиданности. Мысли его заскакали, как макаки по веткам.

«Я прогневал его, Боже могущественный. Я…недостоин, дурак, дурак!»

— Рай?

— Да, Джу, там Рай — наш город Эдеме. Там живет Великий пророк Омуранги. Там все живут, красивей места нет. Там огромные дома, даже выше тебя, там дворец Омуранги, — горячо заговорил Симон, поняв, что Ужас на него не гневается.

— Ты пришел оттуда?

— Я… да мы, — голос Симона сбился, он почесал нос от растерянности. Лицо его сморщилось. — Я, мы, нам сказали, что надо принести двух детенышей лесных людей — енгаги. Мы не знали, что они под твоей защитой, Великий Джу, мы не знали… Это Великий Омуранги велел, — он сел на землю и заревел во весь голос. Все напряжение прошлых дней, долгого похода и страшного сражения разом выходило в слезах. Огромная рука нежно коснулась по его волос.

— Все кончилось, каани. Все кончилось, малыш.

Очень давно Симона никто так не называл. Ему стало совсем невмоготу, он уткнулся в жесткую черную шерсть и безутешно зарыдал.

— Не плачь, — черный палец приподнял его подбородок. — Я не сержусь. Расскажи, что это такое — Эдеме?

Симон глубоко вздохнул, размазал кулаком слезы и, икая, продолжил.

— Там живет Великий Омуранги. Там живут все. Там большие дома, много людей. Я, — он c детской гордостью ткнул мокрым от слез кулаком в грудь. — Исотша — солдат. У нас много солдат, много оружия. И есть большие машины, целых десять, с пулеметами. Вот так. Сильнее Великого Омуранги нет никого.

Мальчик увлекся, замахал руками, показывая размеры пулеметов и машин.

— Ну, почти никого, — он смущенно поднял блестящие глаза, неуверенно продолжил. — Он сильнее всех людей. Вот. Еще есть девчонки. Их берегут. И еще мы крадем их у диких, в лесах. Дикие глупые и не хотят слушаться Великого Омуранги. Дураки, они не понимают, как это здорово — слышать его, видеть его. Он — голос Божий, пророк, он самый мудрый, он все знает, он прожил тысячу лет. А может больше. Он никогда не ошибается и делает все всегда правильно.

Симон опять замешался — ведь именно Великий Омуранги послал их сюда, в этот лес, где он встретил Джу, и значит…

Но что это значит, он не мог понять. Такое противоречие было для него неразрешимо, и он торопливо продолжил, стараясь не думать над такими странными вещами.

— Омуранги может призвать дождь и засуху, и он может летать в блестящей машине, а еще, еще он не умирает.

— Как это?

— Ну, так, — Симон даже удивился такому глупому вопросу. — Мы все умираем, а он нет. Старшие, чей срок уже близок, говорят — когда они были маленькими, он был таким же. Лицо у него большое. Конечно, меньше чем у тебя, Джу, и еще есть такая борода. Она как твоя шерсть на спине — белая. Может, это знак Бога?

Ошарашенный неожиданным сравнением, он замолчал. Раньше такие мысли ему в голову не приходили. Вся жизнь сводилась к тому, чтобы бороться за сигареты, сахар и выпивку, подчиняться приказам, драться с товарищами, играть в кости и напиваться вечерами. Места для мыслей в ней не было.

— Он не умирает, а вы умираете? — в голосе Джу Симону вдруг послышалось волнение.

— Ну да, — задумчиво ответил мальчик, он все еще продолжал думать свою мысль. «Да, это точно знак Бога» — решил он. Это открытие — что он может думать другие, не такие как у остальных, мысли, что они могут появляться в его голове, обескуражило мальчика.

Джу не торопил его.

— Все люди умирают, — пожал плечами Симон, — Никто не может прожить больше… — он растопырил пальцы и долго шевелил губами. — Никто из людей, кроме Великого Омуранги, не может жить больше, чем два раза по десять лет.

— Так было всегда, — поднял он глаза. — Это куби. Порча мира.