Розы и тлен - Кэт Ховард

Она писала, что прочитала файл, который я ей прислала, и впечатлилась настолько, что переслала текст моей книги своему агенту, который теперь жаждет со мной пообщаться при первой же удобной для меня возможности.

Сердце затрепетало в груди, и я почувствовала, что губы растягиваются в широкой улыбке. Не веря глазам своим, я перечитала письмо, но написанное не изменилось.

Бет просила извинения, что сделала это без моего разрешения, но я знала, что, на самом деле, она просто хотела дать мне понять, что у меня есть выбор. И мне есть, что терять.

Я еще раз перечитала письмо и закрыла почту, не ответив наставнице. В глубине души я жалела, что вообще его прочла. Лучше бы я не знала, что именно могу потерять, ведь речь шла о начале карьеры, которая привела бы меня к исполнению всех моих желаний.

Я выключила компьютер и взяла ручку. У меня возник замысел новой книги, которая будет посвящена тому, что в сказках происходит после того, как герои, преодолев все испытания, начинают «жить долго и счастливо». Мне не терпелось изложить свои мысли на бумаге. Для меня было очень важно сделать это именно сейчас, и я старательно убеждала себя, что эта ночь не отличается от любой другой. Я старалась не думать о том, что через сутки я, возможно, буду далеко отсюда и никогда больше не увижу ни этой комнаты, ни этого письменного стола, и никогда больше не напишу ни строчки.

Мне была невыносима мысль, что я могу оказаться еще дальше от Марин, чем сейчас, когда она была в своей комнате внизу. Все же надо еще раз попытаться поговорить с ней.

Внезапно я услышала стук в переднюю дверь, доносившийся снизу, и осторожно выглянула, чтобы посмотреть, кто навестил нас в столь поздний час.

– Добрый вечер, Марин. Знаю, вы обещали зайти ко мне, когда будете готовы, но мне хочется помочь вам со сборами. – Это была Дженет.

– Марин! – позвала я сестру с лестничной площадки.

– Ваша сестра сегодняшнюю ночь проведет у меня. Думаю, было бы хорошо, если бы рядом с ней сегодня был бы кто-то, кто может по-матерински о ней позаботиться и помочь в подготовке к завтрашнему ритуалу.

– Марин, подожди! – я начала спускаться вниз по лестнице, но ступеньки пришли в движение и поехали под ногами. Я оступилась и упала. Поднимаясь, я увидела, как Марин закидывает сумку на плечо.

– Благодарю вас, Дженет. Я готова.

– Несомненно, дорогая!

И они ушли.

У сказок есть одна особенность: чтобы жить долго и счастливо, необходимо до этого дожить. Счастливую жизнь надо заслужить, и не всем это удается. В одних сказках герой должен сносить три пары железных башмаков и сменить три железных посоха, чтобы победить зло, в других детишек запекают в пирожках, в третьих исполненные ревности злодеи отрубают героям руки и вырезают сердца.

Но сказки заканчиваются магическими словами «и жили с тех пор долго и счастливо». И мы забываем обо всех мрачных событиях, обо всей боли и немыслимых испытаниях, через которые пришлось пройти героям до счастливого завершения истории. Порой люди говорят, что хотят жить, как в сказке, но на самом деле они хотят лишь той жизни, которая не описана на страницах книги, а начинается после того, как герою удалось удрать от злой колдуньи, которая хотела посадить его на лопату и отправить в печь, после событий, которые случаются, когда часы бьют полночь. Мечтая о сказочной жизни, разве думаем мы о хрустальных башмачках, запятнанных кровью сводной сестры Золушки, или о принце, которого злая мачеха его возлюбленной выталкивает из башни в кусты с колючками, которые выкалывают ему глаза.

В сказке, даже если вам удалось выжить, вы вряд ли не понесете потерь и останетесь целым и невредимым. Серебряные руки могут быть прекрасны, но все же не могут заменить отрубленные руки из плоти и крови. Орешник может разговаривать с вами голосом вашей матери, но ее полуистлевшие кости покоятся под его корнями. Не всегда мертвые возвращаются к жизни, и не всегда на могилах расцветают розы.

И не каждой принцессе посчастливится выбраться из хрустального гроба.

Обещание счастливой безоблачной жизни в конце сказки – это опускающийся занавес, после которого раздаются аплодисменты. Но нет никакой уверенности, что героев действительно ждет счастье, и, в любом случае, за него всегда приходится платить.

В эту ночь я тщетно пыталась заснуть. Мне нужно было отдохнуть, по мере возможности набраться сил, ведь завтра они мне понадобятся. Быть измученной не входило в мои планы.

Но стоило мне закрыть глаза, как я видела Марин, удаляющуюся от меня верхом на белом коне. Я мысленно открывала дверь в будущее – через три-четыре года после сегодняшних событий – и видела перед собой Гэвина, который с каменным лицом сообщал мне, что моей сестры больше нет. Слышала голос матери, твердящей Марин, что я всегда ей завидовала и не хотела, чтобы она добилась успеха.

Я вывернула блузку наизнанку и сунула веточку рябины в карман.

Пройдя через кампус, я шла мимо студий. В некоторых до сих пор светились окна, хотя было уже раннее утро. Кто-то играл на виолончели, и мелодия напоминала протяжные рыдания.

Впереди появились домики наставников, в которых горели лишь несколько огоньков. Мне вдруг пришло на ум, что из всех наставников только Бет и Дженет побывали в мире фейри в качестве дани. Я гадала, бодрствуют ли они в ожидании сегодняшнего ритуала перехода, или спокойно спят в уюте и безопасности, радуясь, что срок их служения давно закончился, и они уже никогда не попадут в тот мир надолго. А может, Дженет сидит, беседуя с Марин, и в то же время завидует ей, желая быть на ее месте и торжественно въехать на белом коне в Волшебную страну, мечтая, чтобы ведущие туда двери снова открылись для нее.

Я продолжала свой путь, и теперь шла мимо буйно цветущего розария. Прошла через пустошь, где царили такие тишина и покой, что, казалось, во всей «Мелете» остановились часы, а природа затаила дыхание. Показались берега реки Морнинг с многочисленными мостами, соединяющими ее берега.

И только один мост не касался другого берега, а прерывался на середине. Я поднялась по нему, дошла до того места, где заканчивалась каменная арка, и мне показалось, что я стою на краю бездонной пропасти.

Я пристально всматривалась в темнеющий лес, туда, где начиналась вотчина фейри. Я стояла там до тех пор, пока не смогла смотреть на другой берег без содрогания, сердце мое не перестало скакать, как бешеный конь, пока дыхание не выровнялось и не перестало напоминать бурлящие под мостом воды.

– Я вам ее не отдам, – выкрикнула я.

И услышала в ответ хохот, который преследовал меня весь обратный путь, и казалось, одновременно раздавался ниоткуда и отовсюду.