Колледж Некромагии. Самый плохой студент - Галина Львовна Романова

Шепча заговор на остановку крови, целительница стянула плечо девушки повязкой, та оделась с помощью Фионы и, опираясь на руку Изольды, двинулась прочь с пустыря.

– Сзади!

Новый – мужской – голос заставил вздрогнуть. Девушки обернулись – для того, чтобы увидеть, как одна из спутниц Оливы встает в боевую стойку. От такой подлости – бить в спину уже после того, как все закончилось – победительницы оцепенели.

Яркая вспышка ослепила всех, а раздавшийся одновременно с этим сухой треск прозвучал громом среди ясного неба. Уже потом все опознали обычный отпугиватель для упырей – яркий свет на несколько секунд полностью дезориентировал этих ночных тварей, а сухой треск сопровождал высвободившее парализующее нежить заклинание. Но тогда все были столь ошеломлены, что хором завизжали от страха. Громче всех вопила незадачливая мстительница – отпугиватель взорвался у нее перед носом, и она на самом деле ненадолго ослепла.

– Как не стыдно! – резкий голос принадлежал мастеру Хотиславу. – Какой позор! Весь третий курс из-за вас, уважаемая, не получит зачета по боевой магии в этом семестре! Так и передайте остальным! Бить в спину…Я бы мог понять, если бы это сделала она, – последовал небрежный кивок в сторону Оливы. – Но от вас такого не ожидал! А вы, – преподаватель посмотрел на Ханну в упор, – когда поправитесь, приходите на дополнительные занятия. У вас есть потенциал. Будем развиваться… И – да! – зачет в этом семестре вы получите в любом случае. До встречи!

Кивнув всем остальным – и выбравшемуся вслед за ним из кустов Радмиру Крамеру – мастер Хотислав пошел прочь, провожаемый пристальными взглядами.

– Интересно, откуда он взялся? – девушки вытаращились на единственного парня. Радмир смущенно потупился.

– Ну, я его позвала, я! – воскликнула Изольда. – А иначе беса с два он бы мне дал эту книжечку!.. Что не так? Я же о вас заботилась!

Ханна запоздало сообразила, что двое посторонних мужчин все это время тайком пялились на ее голую грудь и взвизгнула, закрываясь здоровой рукой.

– Отвернитесь!

Радмир послушно выполнил команду «налево-кругом».

– Все так, – напряженно произнесла Фиона. – Но если из-за этих двоих о дуэли узнают в деканате…

Но блондинка только отмахнулась.

Шаги. Лязг засова. Скрип двери.

– Пора!

День, когда за ним пришли второй раз, выдался неожиданно солнечным, но прохладным. Облака, закрывавшие небо, накануне разогнал ветер и продолжал дуть, срывая с деревьев желтеющую листву. Первый день листопадня-месяца вполне оправдывал свое название.

Уже на пороге у Рихарда отобрали куртку и жилет, оставив его в одной рубашке. Налетевший порыв ветра тут же заставил парня поежиться.

– Ничего, переживешь, – экзекутор похлопал его по плечу. – Трое суток – не так уж и долго.

– Трое суток? – изумился Рихард. Когда ему зачитывали приговор, он, кажется, что-то пропустил.

– Благодари Прове-справедливого, что дешево отделался. Подумаешь, десять ударов плетью и три дня у столба! За такое в старые времена могли и вздернуть!.. Давай, полезай! Нечего болтать!

Поскольку позорный столб находился в городе, да и дело студента Вагнера рассматривалось попечительским советом, в который входили члены городского магистрата, то и для транспортировки оного предоставили повозку городского палача. Сам палач и сидел на козлах, страшно недовольный тем, что сегодня не ему придется подзаработать. За порку он мог получить сегодня столько грошей, сколько назначено ударов. Но наказывать студента будет экзекутор Колледжа, значит, повозку придется гонять туда-сюда бесплатно.

Высокая повозка не имела бортиков, зато поперек нее была закреплена скамья без спинки, на которую и усадили осужденного. Экзекутор встал за спиной, придерживая, как за поводок, за цепь от ручных кандалов. Два его помощника приготовились идти рядом. Несколько дней проведший в духоте и вони Рихард с наслаждением дышал свежим осенним воздухом, наполненным ароматами грибов, прелой листвы, земли, но задохнулся, когда заметил, что они не одни.

– Зачем? – шевельнулись ставшие непослушными губы.

Тюрьма Колледжа находилась у дальней от ворот стены, сразу за прачечной, садом и мебельным складом. И сейчас с высоты повозки Рихард заметил несколько человек. Явно наблюдавших за ними. Острое зрение позволило различить знакомые лица. Четвертый курс факультета некромантии практически в полном составе.

– Зачем? – повторил он, но ответа не услышал.

Повозка тронулась.

Рихард старался смотреть прямо перед собой, на курчавые волосы крепкого затылка городского палача, но чувствовал на себе взгляды однокурсников. Те – хвала Прие-милостивице! – близко не подходили, но следовали за повозкой на расстоянии, не пытаясь даже ее обогнать, чтобы не попасть на глаза или не заглянуть в лицо самого Рихарда. Однако, на улицах города эта деликатность вышла боком – горожан привлекала толпа почти в пять дюжин человек, и они присоединялись к ней, так что до Лобной площади добралось уже в пять раз больше народа.

На Лобной площади произошла заминка – пришлось ждать представителей от магистрата, глашатая и других официальных лиц. Толпа тем временем продолжала прибывать. В окнах окружавших площадь домов распахивались окна. Замелькали темно-серые мантии слушателей Университета богословия. Правда, их было на порядок меньше, чем некромантов, и, случись драка стенка на стенку, соученики Рихарда просто втоптали бы идеологических противников в брусчатку. Явился священник от храма Прове, прибыли две кареты – с гербом герцога Ноншмантаня и графов Нойманов. Торжественно ступая, с разных концов площади, явились в сопровождении собственной свиты седовласый Святомир Гордич, ректор Университета богословия, и мэтр Бруно Черный, возглавлявший гильдию некромантов. Откуда-то взялись лоточники и карманники, желающие подзаработать. Вообще, не хватало только иквизиторов.

– Как улицы города убирать, так нет никого! – попытался пошутить Рихард. – А как поразвлечься за чужой счет – так у всех свободное время нашлось!

Один из зрителей при этих словах обернулся на повозку, и Рихард понял, что инквизиция все-таки прибыла.

Наконец, явились официальные лица – представители магистрата, глашатай, отряд городской стражи. Трубач сыграл несколько нот.

– Вставай! – экзекутор слегка потянул за цепочку от кандалов. – Пора!

Стиснув зубы, Рихард послушно встал. Под взглядами сотен внимательных глаз поднялся на помост, где его уже ждали помощники экзекутора и глашатай с трубачом. Развернув свиток пергамена, глашатай хорошо поставленным голосом стал зачитывать приговор – все то, что Рихард уже слышал на суде, разве что с добавлением подробностей: «За воровство и нарушение общественного порядка… выступление против правящей династии и ее законных представителей… неуважение к городским властям… разжигание смуты и розни…»

– И убийство! – крикнул знакомый голос Арчибальда фон Лютца. На крик тут же устремились несколько человек, ловко продираясь в толпе. Завязалась драка. Кинувшейся разнимать ее страже пришлось хуже – охранников общественного порядка народ любил еще меньше, чем нарушителей оного.