Приют героев - Генри Лайон Олди

– Садитесь, – барон указал на освободившийся стул. – Я жду объяснений.

Сам он присел на край развороченной постели; отложил в сторону кинжал, подобрал с пола одеяло, закутав разбитые при падении коленки. Тайком глянув в зеркало, висевшее у дверей, с удовлетворением отметил: Тирулега в зеркале отражается. Значит, не врет: человек.

– О да, объяснять! из благих намереньев спешить! К вам явиться в гость инкубонис…

– Кто явиться в гость?!

– Инкубонис. Чужой кошмар, – в слове «кошмар» Тирулега сделал сильное ударение на "о". – Я его ловить!.. поймать.

– Поймали чужой кошмар?!

«Только безумца в нашей компании не хватало,» – мелькнуло в голове Конрада.

– Да! Ох, я забыть известить: я есть ыртабаз каптор… пойматель?.. ловун?.. ловитель?.. ловец снуллей. В пятое колено…

– Куда вы есть? В какое колено?!

– В пятое. Отец, дедушок, прадедушок… Вы понимать?

– Понимать я…

– Вы хорошо понимать? – с сомнением переспросил Икер. – Вы не стать резать ножик?

– Не беспокойтесь. Как-нибудь пойму без поножовщины.

В который раз барон пожалел, что в этом походе ему не сопутствует Генриэтта Куколь. По возможности, в одной комнате. Дабы в критических ситуациях подставить, говоря языком трубадуров, плечо. Оно, конечно, неприлично, когда сударь и сударыня, не связанные узами брака, на рассвете оказываются подозрительно близки друг к другу. Но, с другой стороны, содействие Тихого Трибунала, что ни говори, бывает полезным, а истинный дворянин и кавалер никогда не позволит себе…

Фон Шмуц строго одернул разыгравшееся воображение.

И рассказывать Тирулеге о своих сожалениях не стал.

* * *

– Ну как? – спросил Мускулюс, дождавшись, пока дрейгур скроется за поворотом. Похоже, он не слишком доверял заявлениям профоса о безопасности переговоров. – Когда наших искать станем?

Устало вздохнув, Анри помассировала виски кончиками пальцев.

– Уже ищу.

– Успехи есть?

В темных глазах малефика тлело сомнение.

– Есть. Бусина закатилась под кровать, а это седьмая бусина из седьмого комплекта гадания на суженого-ряженого. Бирюза с яблочным оттенком приносит победу и удачу в делах, ускоряет бег лошади. Герань в сочетании с вашим флаконом, сударь Тэрц, – к заботам, потребующим нашего непосредственного участия. Там еще побочное тепло домашнего очага, но им можно пренебречь. Петухи на халате гросса – одиночество уходит, но бойся ссоры. Скандал с начальством предупреждает об опасности скоропалительных выводов. Ходячий покойник – к добрым вестям. Если он голый или одет частично, скрывая срам…

– Вернемся к скоропалительным выводам, – прервал Мускулюс лекцию по оперативной мантике. – Где чурихцы держат пленных квесторов?

Анри развела руками:

– А нигде. Квесторов, судя по композиции мантуалий, в Чурихе нет.

– Как нет?!

– Так. Нет, и все.

Судя по виду малефика, он замышлял государственное преступление: убийство сотрудницы Тихого Трибунала.

– И не предвидятся? – вмешался более сообразительный Тэрц.

– Отчего же? Вы, сударь, упустили влияние бирюзы на петухов, в сочетании с косвенной геранью. Предвидятся. В самом скором времени. Правда, веер Наамы сопряжен с мелким разочарованием, но, мне кажется, веером тоже можно пренебречь.

– Значит, надо ждать? – подвел итог профос.

– Значит, надо.

И они шагнули в ворота.

* * *

Нет, не безумец, хвала Вечному Страннику. Ловец снов? Надо же! Весьма редкое занятие. О ловцах – иначе, морфинитах – Конрад слыхал, но ни с одним из них до сих пор знаком не был. Тем временем Тирулега извлек из складок балахона радужную плетенку и встряхнул, демонстрируя барону. В плетенке вяло трепыхалась пятнистая медуза со свисавшей вниз бахромой щупалец. Бахрома выглядела гнусной и откровенно стрекучей. Внутри медузы мерцал болотный огонек с ядовитой прозеленью.

– Это мой кошмар?!

– Не ваш светлость. Чужой. Я такой первый раз видеть. Скверно разуметь могу…

– Хорошо, хорошо, – прервал старика барон, хотя после оригинального спасения пульпидора и беганья по потолку язык не поворачивался называть Тирулегу «стариком». – О ваших талантах поговорим чуть позже. Сейчас меня интересует другое: почему вы сразу не представились? Отчего полезли драться? Я ведь мог вас убить…

В последнем Конрад был далеко не так уверен, как хотелось бы. Он хорошо помнил вкрадчивые тиски, сдавившие запястье. Наверняка остались синяки. «А мог и кость сломать,» – с опозданием дошло до барона.

– Я не лезть!.. не лезть! – Тирулега помахал в воздухе указательным пальцем, словно отгоняя от себя напраслину. – Вы сами на меня скакнуть козлотур! Я забоял… забояться. Голова совсем дурной, когда забояться. Только потом додумать: надо говорить, кто я. Я и говорить.

Барон вздохнул.

– Ладно, я вам верю. Такое случается: когда человек с перепугу в драку лезет…

– С перепуг, с перепуг! – согласно закивал Тирулега. – Я сильно-сильно перепугивать, когда вы скакать!

– А теперь вернемся к нашим кошмарам…

– Не наш!.. не ваш. Чужой. Сопирель. Как это… водить?.. наводить?..

– Наведенный?

– Да! Наведенный. Блуд…

– Приблудный?

– Да! Приблудник. Правильно есть. Бывать так: друг-враг нарочно сон на человек наводить. Это – сопирель. У нас так говорить, между ловцы снуллей. А бывать, сон своя воля бегать. Чужой, приблудный и сам ходить ногами. Вагансомнул. Редко-редко бывать.

Конрад встал, прошелся из угла в угол, заложив руки за спину. «Как арестованный в камере,» – пришло некстати сравнение, и барон поспешил сменить позу. Остановился перед почтительно молчавшим Тирулегой, глянул сверху вниз. Обер-квизитору нравилось смотреть на людей сверху вниз. К сожалению, памятуя рост барона, выпадала сия радость нечасто.

– Так мой сон наведенный или приблудный? Сам явился? – или наслали?!

Тирулега удрученно нахохлился:

– Я не разуметь. Я каптор ырта… ловец снуллей больше сорок лет, но такой снулль – первый раз. Сопирель. Вагансомнул. И капля-капелька – ваш. Все вместе. Никогда не видеть.

Он вновь уставился на плетенку с пойманной «медузой».

– Вот тут зелень светить, мало-мало. Видеть? Значит – сопирель. Свой сон – желтяк или пеструшка. Инкубонис – красный. И гори ясно-ясно. А здесь висеть веревки, шевелиться. Видеть? Вагансомнул. Приблуда. Он на веревки летать туда-сюда.

"Похоже, наш морфинит никогда не видел медуз, и не знает слова «щупальца», – отметил Конрад.