Приют героев - Генри Лайон Олди

– Увы, душенька. Вспоминать прошлое я не люблю еще больше.

– Извините…

Квесторов было жаль. Молодежь, проблемы роста, шило максимализма, вогнанное в юную задницу по самую рукоять… Разослав письма в семьи рыцарей, Фернан искренне надеялся, что за дружбу с Чурихом патриархи всыплют щенкам по первое число. Он не знал, что опаздывает, что смешон в своих благих намерениях, как смешон лекарь-недоучка, отпаивая прокаженного настоем шульжени скверной.

Когда барон, вернувшись в гостиницу и застав бессонный съезд родичей, начал рассказывать про малефика Мускулюса и его подвиги на кладбище Вторичной Инкарнатуры… О, Фернан сразу навострил уши! Здесь не обошлось без чурихских проделок. Если казенные сыкари не сумели допросить дрейгуров, сломавшись на «языке висельника», то профос целиком полагался на свое мастерство блокатора. В столице сейчас находился Гувальд Мотлох, верховный архивариус Надзора Семерых – связавшись с ним, профос убедил Гувальда отыскать опытного разверзателя из числа магов, тайно сотрудничающих с Надзором, чтобы тот раскрыл для Тэрца нужную могилу и провел допрос.

У Фернана имелись личные связи в магической среде столицы, но не воспользоваться контактами верховного архивариуса было бы грешно.

– Проклятье! В былые времена, до обращения, я и сам чудесно вскрыл бы захоронение!

– И подняли бы дрейгура? Вы из некромантуры?

– Душенька, не хватайте меня за язык. Нет, я не из некромантуры, как ваш замечательный председатель Трибунала. Но дрейгура поднял бы хоть за шкирку, хоть за хлястик. Правда, молодой Фернан Тэрц не сумел бы блокировать корни «языка висельника»…

– Понимаю.

– Ничего вы не понимаете, хорошая моя. Ничего. С вашим судьбоносным профилем такие вещи…

– С моим судьбоносным профилем хорошо известно, что у людей две руки. Но сразу в обе судьба ничего не дает!

– Хм-м… Беру свои слова обратно. И прошу прощения за резкость.

– Вернемся к теме разговора. Архивариус Гувальд обещал вам помочь?

– Да. Гувальд обещал помочь.

Дело оставалось за малым: узнать, в каких именно могилах лежат дрейгуры – участники налета на «Приют героев». Не перерывать же все кладбище сверху донизу?! Выяснять дислокацию нужных могил у Марии Форзац профос раздумал: добровольно эта сударыня и слова не вымолвит, а затевать блокацию в отеле, в присутствии бдительного са-пэя, не хотелось. Зацепить вигиллу? – Надзор не поощрял насилие в отношении сотрудников Тихого Трибунала.

– У меня оставался единственный доступный свидетель.

– Я.

– Вы, сударь малефик.

– Что вы блокировали мне?

– Степень важности запланированных дел. Сложный переломный блок со смещением акцентов. И падение базового уровня недоверчивости. Иначе вряд ли удалось бы заморочить вам голову мифическим дедушкой.

– Но вы не смогли бы прочесть мои мысли!

– Разумеется. Вы бы сами мне все выболтали. Извините, мастер Андреа, я не спешу раскрывать секреты блокации. Полагаю, малефики тоже не горят желанием объяснять направо и налево тайны следового вольтажа. Если вы когда-нибудь видели шмага, то есть сломанного…

– К сожалению, видел.

– Значит, вы поймете. Жертва «синдрома ложной маны» не в силах объяснить вам, что за чудеса она творит в воображении… Слова бессильны, это надо видеть. Или верить.

– Я верю, – внезапно сказал малефик. – Я вам верю, Фернан. Сударыня вигилла, не кажется ли вам, что наши планы следует расширить? Если, конечно, сударь профос согласится принять участие…

Анри кивнула, чувствуя, что авантюра из безумной превращается во вселенскую.

* * *

– Я недооценил вас, сударыня, – через полчаса напряженной беседы сказал профос Тэрц, вертя шляпу на пальце. – Честное слово, недооценил. А я, болван, думаю: с чего это барон так громко рассказывает про могилы и дрейгуров… Даже меня с Трепчиком гнать не стал. Это вы попросили обер-квизитора утратить бдительность и распустить язычок? Не притворяйтесь, я же вижу…

«Врет, – мило улыбаясь в ответ, подумала вигилла. – Прошлые навыки у блокаторов ликвидированы, но кое-что он все-таки может. К примеру, блокируешь качественный режим памяти – получаешь доступ к ближайшим сведеньям, или что-то в этом роде. Ладно, оставим на будущее…»

– Ладно, – словно и впрямь подслушав мысли, экс-стряпчий королевским жестом водрузил шляпу на голову, давая понять, что переговоры окончены. – Оставим на будущее. Поехали, что ли?

Андреа Мускулюс полез в секретер, долго копался, шурша бумагами, и наконец извлек визитку. Кожаный лепесток хранил терпкий аромат духов. При одном виде визитки Анри поняла, что кожа для карточки снималась не во время линьки. Дорогая вещь, не всякая дама себе позволит.

– Люблю я приключения… – странным тоном произнес малефик.

И поднес уголок визитки к огню свечи.

Когда, почуяв открытие спатиума третьего рода, в комнату ворвались Холера и Богомолец, там никого не было.

– Ушел! – выдохнул Богомолец.

– Ушли! – поправил более рассудительный Холера. – Надо доложить Месропу…

Втайне Холера подозревал, что председатель не будет удивлен или рассержен.