Куколка последней надежды - Вадим Панов

— Жить тебе осталось чуть-чуть, — негромко произнес Артем, убирая черный клинок. — Облегчи душу, скажи, кто тебя нанял.

— Сука, — едва слышно повторил убийца, и его голова с глухим стуком упала на пол.

— Таких в Москве много, — буркнул Артем, потирая щеку — скула страшно ныла.

Олеся сидела у стены, не сводя остекленевших глаз с бездыханной подруги. По щекам женщины текли слезы, губы беззвучно шевелились, а пальцы нервно сжимали подол юбки. В шоке… Наемнику не требовалась консультация врача, чтобы понять, в каком состоянии находится Олеся.

«Надеюсь, истерики не последует».

Артем обыскал Кладовщика, просмотрел бумажник, мобильный телефон, бросил все это на тело и поднялся на ноги. В памяти телефона номеров нет, все последние звонки стерты, документов нет, никаких зацепок. Убийца явно со стороны, не из Тайного Города, а если его нанял маг, он мог прикинуться кем угодно. Тупик.

— Прости меня, прости меня, прости меня… — Олеся стала равномерно покачиваться, и глухой ее шепот напоминал заклинание. Или молитву. — Зиночка, прости меня…

«Это может продолжаться долго».

Артем присел перед женщиной на корточки, ласково взял ее за подбородок, поднял лицо и заглянул в невидящие, полные слез глаза.

— Олеся, ты меня слышишь?

— Прости меня, прости…

Наемник поджал губы и жестко, очень жестко отвесил женщине пощечину. Голова Олеси мотнулась в сторону.

— Ты меня слышишь?

В ореховых глазах мелькнул страх, затем ярость. Хоть какие-то осмысленные чувства.

— Ты меня слышишь?

— Он ее убил, — тихо, но твердо произнесла женщина.

— Кто он?

— Я не ожидала, что он станет убивать, я не ожидала. Господи, прости меня, Зина, прости…

— Теперь уже ничего не изменишь.

Артем осторожно взял Олесю за руку, заставил подняться и крепко прижал к себе.

— Она ведь ничего не знала, — всхлипнула женщина. — За что?

— Пора все рассказать, — негромко произнес наемник.

Олеся чуть отстранилась, посмотрела в глаза Артема и кивнула:

— Едем.

— Расскажи.

— По дороге. Едем.

* * *

Посольство США

Москва, Большой Девятинский переулок,

8 сентября, воскресенье, 12.22

Тори был уверен, что после событий в аэропорту американцы не рискнут останавливаться в гостинице и укроются за стенами посольства. Здравый смысл подсказывал поступать именно так, но в жизни всегда есть место нестандартным решениям. И глупости. А потому японец хоть и подъехал к звездно-полосатому посольству, терпеливо ждал, когда на мониторе компьютера появится вторая точка, показывающая местонахождение проснувшейся Куколки. Рисковать он не собирался.

* * *

— И это называется соотечественники! — Сана раздраженно бросила трубку местного телефона. — Отказываются нас кормить!!

— Мы же завтракали, — припомнил Балдер.

— Ну и что? Я снова проголодалась! Проклятые расисты! Житья от них нет!! — Массивная Галли протопала к дверям и выглянула в коридор. — Солдат, ты, солдат, мне нужно срочно отправить кого-нибудь в город!

Морской пехотинец, стоящий в конце коридора, сумрачно покосился на женщину, но ничего не ответил.

— Солдат, ты меня слышишь?

— Он на посту, — буркнул Вольф. — И никуда не пойдет. Сядь.

— А чего я должна садиться?! — взвилась Сана. — Это нарушение моих конституционных прав! Я не арестована! Я хочу есть!! Пусть этот проклятый посол потрясет своей белой задницей и сбегает в «Макдоналдс»!

— Сана, остынь, — рассудительно произнес Балдер. — Когда за нами приедут ребята из Ллойда, первое, что мы сделаем — отправимся в закусочную и покормим тебя. Клянусь.

— А когда они приедут?

— Мистер Кортес обещал быть в посольстве к половине первого, — терпеливо напомнил Вольф. — Ты слышала разговор.

— Но я хочу есть!

Именно буйное поведение позволило специальному агенту Галли сохранить жизнь. До начала препирательств она мирно читала газету, сидя в кресле, находившемся в непосредственной близости от чемоданчика со статуэткой, и обязательно оказалась бы в эпицентре событий. Чувство же голода, погнавшее Сану в атаку, привело к тому, что взрыв она встретила в противоположном конце комнаты. И сразу же выбросилась в коридор, воспользовавшись тем, что дверной замок не смог достойно противостоять двумстам фунтам перепуганного жира.

— Спасите! Террористы!!

Но это был не взрыв. Во всяком случае, не то, что подразумевают под этим обычные люди. Хлопок, ударивший по барабанным перепонкам, неяркая голубоватая вспышка, волна, эти признаки присутствовали, и их с лихвой хватило, чтобы запаниковала Галли, но Балдер, которого отбросило к стене, понял, что атаки со стороны нет. Взорвался чемодан. Даже не взорвался — лопнул, и теперь из его аккуратно разошедшегося бока быстро вырывался плотный голубой дым, сгущающийся прямо на глазах. «Мне это снится…»

Дым стремительно лепил контуры фигуры: набросок головы, вскинутые вверх руки, талия, бедра… Сколько это продолжалось? Мгновения? Секунды? Обливающийся потом Вольф, который все это время судорожно нащупывал пистолет, решил, что таинственное превращение длилось годы. На самом деле — меньше десяти секунд, ровно столько, сколько потребовалось стоящему в коридоре морскому пехотинцу среагировать на истерические крики Саны и добежать до комнаты. Специальный агент Галли галопом помчалась к лестнице, а бугай нарисовался в дверном проеме в то самое мгновение, когда над чемоданом застыла хрупкая обнаженная девушка с белой, почти прозрачной кожей и золотыми волосами. За ее спиной переливалось тонкое голубоватое сияние — призрачные крылья, такие же нереальные, как и их обладательница. «Ангел? Нет, фея!»

— Всем стоять! Что здесь происходит? — Здоровенный морской пехотинец водил тяжелой «береттой», как танк пушкой. — Где террористы?

— Их не было. — Балдер, так и не сумевший вытащить пистолет, с трудом приподнялся. — Сана ошиблась.

— А это кто?

Фея открыла глаза. Огромные, красивейшие в мире глаза, наполненные голубоватым сиянием.

— Это… — Вольф неуверенно дернул плечом. — Это бывшая статуэтка… Наверное.

— Чудеса. — Пехотинец сделал два шага в комнату. — Вы в порядке?

— Да.

И тут девушка взлетела. Это было невероятно, удивительно и настолько красиво, что мужчины замерли, завороженно наблюдая за полетом феи. Переливающиеся голубым крылья казались эфемерными, нереальными, они никак не могли поднять в воздух даже такое легкое тело, но это произошло. Девушка бесшумно воспарила, и только трепет воздуха скользнул по лицам американцев.