Куколка последней надежды - Вадим Панов

Среди жуткой кучи костей, кресел, переломанной мебели и битого стекла, среди камней и расплавленного металла, по которому скользили языки пламени, в самом эпицентре ужасающей катастрофы, вдруг кто-то зашевелился. Тихий стон не услышал никто: спасатели еще не подъехали, а шокированные обитатели квартала не рисковали приближаться к месту трагедии.

Стон прервался, повторился опять, и среди обломков красавца «Боинга» появилась голова единственного оставшегося в живых пассажира несчастливого авиарейса. Странная голова. Издалека ее еще можно было принять за человеческую, но только издалека. Лысый череп украшали короткие рога, надбровные дуги низко нависали над глубоко запавшими глазами, горящими пронзительным зеленым, нос обозначали два черных провала, а лишенный губ рот не скрывал мощных клыков. Существо, пытающееся выбраться из-под обломков, даже в таком, почти беспомощном состоянии, было способно внушить дикий ужас. Оно не было человеком. Да и какой человек мог выжить в этом аду?

Сдавленный обломками монстр отчаянно пытался освободиться. Он подался вперед, из-под кучи выглянули мощные плечи, замер, набираясь сил, еще рывок, и дикая боль заставила существо вновь издать полустон-полурычание. Сознание ушло, рогатая голова безвольно упала на оплавленные камни, но когтистая лапа продолжала крепко сжимать элегантную дамскую сумочку.

* * *

Первая пожарная машина подъехала через восемь минут после катастрофы, почти сразу же за ней подоспели полицейские и две медицинские бригады. Тихий квартал наполнился воем сирен.

Место трагедии оцепили, спасатели бросились к дымящимся развалинам, в тщетной надежде отыскать хоть кого-то живого, а собравшихся вокруг зевак уже штурмовали телевизионные стервятники — неизменные спутники любой драмы.

— Я видела, как он падает! Это было ужасно! Я даже не поняла, что произошло! Какая-то туча закрыла солнце! А потом я сказала себе: боже мой, это же самолет! Он падает!

Один из двигателей «Боинга» вызвал пожар в гараже, пламя стремительно заливали, и оператор не знал, кого снимать: работу спасателей или говорливую свидетельницу. Картинка прыгала с одного объекта на другой.

— Я крикнула: «Исаак, Исаак!» Исаак — это мой муж! Я крикнула: «Исаак, скорее сюда!» Он тоже выбежал во двор!

Крашеная матрона стискивала на необъятной груди толстые руки. Ее носатый муженек откашлялся и, воспользовавшись драматической паузой супруги, влез в кадр:

— Я видел, как фюзеляж упал на дом мистера Аранзона. Слава богу, что не на детскую площадку! Бедный мистер Аранзон. Это было так интересно.

Тем временем матрона перевела дух и немедленно вернула себе внимание оператора:

— А еще я сказала: «Боже мой, Исаак, ведь в этом самолете могли оказаться мы!»

— Мы с женой собирались лететь в Мексику…

— Исаак хорошо поработал в этом году и заслужил отдых.

— У меня небольшая фирма…

— Это такая трагедия!

— Просто ужас!

— Скажите, вы успеете передать мое интервью в блок новостей?

— У нас прямая трансляция, — буркнул оператор.

— Что же вы не сказали?!! Исаак, скорее включай видеомагнитофон: нас показывают по телевизору!! Скорее позвони маме!! Она должна это видеть!!

Оператор выругался сквозь зубы, но тихое проклятие не попало на звуковую дорожку — он был профессионалом и знал, как громко можно говорить во время съемки. В кадре вновь появился план развалин, обломки «Боинга», почти потушенный гараж, сосредоточенные лица спасателей. Оператор стоял довольно далеко от места трагедии, а потому на его пленке не оказалось самого главного. Он не сумел заснять вытаращенные глаза одного из спасателей, вынырнувшего из самого эпицентра катастрофы, и не услышал его испуганный крик:

— Гарри, черт тебя побери, Гарри! Скорее сюда!!