Продажное королевство - Ли Бардуго

Сетка. Но от нее мало проку с одной Ниной. Будь у нее хоть немного парема, крошечная доза, она бы могла заставить этих круглых идиотов помочь ей. Они бы повиновались, не задумываясь.

Ее мысли тянулись в разные стороны, пытаясь ухватиться хоть за что-то. Она не будет просто беспомощно стоять, ждать, пока ее возьмут в плен, и смотреть, как Инеж умирает. Но все, что чувствовала сердцебитка – это большую черную пустоту. Здесь не было ни вовремя попавшихся под руку кусков костей, ни пыли. Мир, который однажды кипел жизнью, биением сердец, дыханием, кровью, опустошили. Теперь он превратился в черную пустыню, беззвездное небо и бесплодную почву.

Один из Грошовых Львов решился пойти вперед, и тогда все остальные накинулись на нее, хватая за руки и таща к Эмону, лицо которого расплылось от улыбки с ямочкой на щеке.

Нина издала вопль, полный ярости, и забилась, как дикое животное. Она не была беспомощной. Отказывалась такой быть! «Я не знаю более свирепого воина, чем ты, с силами или без».

И тут она почувствовала это – там, в этой черной пустыне, зону настолько леденящего холода, что он обжигал. Там, за силосными башнями, в гребне канала, по дороге в гавань – лодка, нагроможденная высокой горой трупов. В Нине пульсировало чувство узнавания. Она не ощущала сердцебиения или потока крови, но ощущала что-то еще, что-то другое. Девушка подумала о мощах, вспомнила чувство спокойствия, накрывавшее ее на Черной Вуали в окружении могил.

Эмон попытался закрепить кандалы на ее запястье.

– Давайте наденем на нее ошейник! – крикнул еще один из Грошовых Львов.

Кто-то схватил ее за волосы и отдернул голову назад, чтобы было лучше видно шею. Нина знала, что ее мысли граничат с безумием, но разумные варианты закончились. Собрав всю оставшуюся силу, она сильно пнула Эмона, выбиваясь из его хватки. Затем развела руки широкой дугой, сосредотачиваясь на этом новом ощущении, и тела на барже начали вставать. Девушка сжала кулаки. Идите ко мне.

Грошовые Львы схватили ее за руки. Эмон отвесил ей оплеуху, но она продолжала сжимать кулаки и пыталась не отвлекаться. Это не было похоже на то волнение, которое она испытала под действием парема. То было жаром, огнем, светом. Сейчас она ощущала холодное пламя, слабо горевшее синим цветом. Нина чувствовала, как трупы поднимаются один за другим, откликаясь на ее зов. Осознавала, что члены банды схватили ее и теперь пытаются надеть кандалы на руки. Но холод углубился до быстротечной зимней реки, до черных порогов с острыми обломками льда.

Нина услышала крики, грохот стрельбы, а затем скрип металла. Руки, держащие ее, ослабли, и цепи упали на мостовую почти с музыкальным звоном. Нина сжала плечи, погружаясь глубже в морозную реку.

– Какого черта! – рявкнул Эмон, поворачиваясь к сторожке. – Какого черта!

Грошовые Львы начали пятиться, позабыв о своей цели. На их лицах отразился ужас, и Нина видела почему. Группа людей толкала забор, раскачивая его на столбах. Некоторые были старыми, другие юными, но все поразительно прекрасными – щеки красные, губы розовые, волосы блестят и волнами укладываются вокруг лиц, слегка покачиваясь, как водоросли, растущие под водой. Они были красивы и в то же время ужасны, поскольку, если на некоторых из них не было видимых признаков травм, у одной виднелись коричневые пятна крови и рвоты на платье, а у другого – колотая рана, почерневшая от гниения. Двое были голыми, а у одной зиял глубокий широкий разрез на животе, и пухлая розовая кожа свисала лоскутами. У всех глаза сияли черным, как зеркальная цвета грифеля вода зимой.

Нина почувствовала прилив тошноты. Ей было странно и немного стыдно, будто она смотрела в окно, в которое не имела права подглядывать. Но у нее не было выбора. И, по правде, ей не хотелось останавливаться. Девушка сжала и разжала пальцы.

Ограждение рухнуло вниз с суровым скрежетом рвущегося металла. Грошовые Львы открыли огонь, но трупы продолжали наступать без страха и интереса.

– Это она! – крикнул Эмон, пятясь назад, падая и ползя на коленях, пока его соратники убегали в ночь. – Они идут за этой сучкой!

– Спорим, ты уже жалеешь, что отказался от переговоров, – прорычала Нина. Но ей было плевать на Грошовых Львов.

Она взглянула вверх. Инеж все еще стояла на канате, но девушка в белом находилась на крыше второго силоса и тянулась к намагниченному зажиму.

«Сетку – потребовала она. – Живо». Трупы быстро зашевелились, превращаясь в размытое пятно, молниеносно кинулись вперед, а затем замерли, словно дожидаясь инструкций. Нина сосредоточилась и приказала им повиноваться, вкладывая всю свою жизненную силу в их тела. Через секунду в их руках уже была сеть, и они бежали так быстро, что Нина не успевала за ними уследить.

Канат повис. Инеж упала. Нина закричала.

Тело Инеж приземлилось на сетку, высоко подпрыгнуло и снова упало.

Нина побежала к ней.

– Инеж!

Ее тело лежало в центре сетки, испещренное коварными серебряными звездами, и из ран сочилась кровь.

«Опустите ее», – скомандовала сердцебитка, и трупы послушно опустили сеть на брусчатку. Нина кинулась к подруге и села перед ней на колени.

– Инеж?

Она обняла Нину.

– Никогда, никогда больше так не делай! – всхлипнула Зеник.

– Сетка? – раздался веселый голосок. – Так не честно!

Инеж напряглась. Девушка в белом спустилась со второй силосной башни и шагала к ним.

Нина вскинула руки, и трупы выстроились перед ними в линию обороны.

– Уверена, что хочешь этого боя, снежинка?

Девушка прищурила свои прекрасные глаза.

– Я превзошла тебя, – обратилась она к Инеж. – И ты это знаешь.

– Сегодня тебе повезло, – ответила сулийка, но ее голос звучал слабо, как потертая резьба.

Девушка окинула взглядом армию из разлагающихся тел и, похоже, оценила свои шансы. Затем поклонилась.

– Мы еще встретимся, Призрак.

Она повернулась в том направлении, куда побежали Эмон и остальные Грошовые Львы, перепрыгнула через остатки забора и исчезла из виду.

– Кто-то любит дешевую театральщину, – фыркнула Нина. – Идти драться на ножах во всем белом?

– Дуняша, Белый Клинок или как-то так. Она всерьез настроилась убить меня. Или, возможно, всех нас.

– Идти сможешь?

Инеж кивнула, хоть ее лицо и побелело.

– Нина, эти люди… они мертвы?

– Ну, если ты так ставишь вопрос, то звучит жутковато.

– Но ты не принимала…

– Нет. Никакого парема. Я не знаю, что происходит.

– Гриши вообще могут…

– Не знаю. – Теперь, когда страх от засады и падения Инеж проходил, она почувствовала некое отвращение. Что она сделала? Во что вмешалась?